- Тебя отправила в этот мир сама лампа, а не нечто или некто в лампе.
- Я немного неправильно рассказал сказку.
- Чет, но как медная лампа.
- Кувшин, - перебил Чет.
- И меня зовут Николай. Это я был с дочерью и женой Анной в гостях у семьи мастера чеканщика. Я схватил недоделанный кувшин, проговорил заклятие, дочь тут же начало засасывать в кувшин. Она сопротивляясь уперлась руками в края. Но силы ее сдавали, она все больше поглощалась кувшином. За мгновение до того момента, когда она исчезнет, я дернул за нитки. Ее руки вынырнули из рукавиц и кувшин захлопнулся.
- Теперь чайник – это лампа с заточенной в ней ведьмой.
- Много лет я носил с собой эту лампу. У меня даже мысли не было уничтожить ее. В ней моя дочь. Я остановил ее время, надеялся, что она измениться.
- Лучше бы я этого не делал. Однажды лампа исчезла. Несколько лет назад началась война. Мы просто убиваем друг друга. У нас нет никакой злобы к врагу. Мы ничего не хотим, не земли, ни богатств. Главное убивать. И ведет нас на гибель Она. Я знаю это моя дочь. Она управляет обоими войсками. Мы все прекрасно понимаем, у нас нет никакого желания умирать и убивать. Но однажды мы слышим в голове Ее голос: - «В атаку! Убей»! И мы все идем умирать с твердой уверенностью, в нашей правде, нашей победе.
- Ты должен избавить мир от нее.
- Почему я? – холод ужаса свел живот.
- Я не хочу, я не могу.
- Чет ты с ума сошел. Как я смогу справиться с тем, кого убить нельзя? Она же может размазать меня как комара, – меня охватил ужас,
- Послушай меня мой мальчик.
- Ты не слышишь ее голоса, а я слышу, к тому же она знает меня в лицо. Я каждый раз на построении закрываю лицо платком.
- Если она узнает меня,- убьет и ничто меня не спасет.
- У тебя есть молодость, силы и мои рукавицы.
- Ну и моя помощь, конечно же, – убеждал меня Чет.
- Мне плевать, что ты хочешь, я не хочу.
- Вот вы где? – проорал Сотник. И сразу замолчал. Он уставился на рукавицы в моих руках.
Потом развернулся и убежал.
- Началось, - сказал Чет.
- Что именно?
- Слышишь бьют барабаны на построение. Быстро дай руку.
Он быстро выхватил у меня рукавицу и натянул на протянутую руку.
- Не бойся, я буду рядом, я помогу. Вторую рукавицу спрячь за пазуху.
Снова странное построение. Чет подготовился, он заткнул уши пробками, закрыл лицо платком. Я последовал его примеру. Я помню стену мух, проникающих к во все отверстия.
Прошли черные воины. Небо потемнело, появился страшный смрад. Мы приготовились к появлению мух.
Как не готовься, к этому вряд ли можно привыкнуть. Некоторых начало рвать еще до того момента, как прилетели первые насекомые. И вот пульсирующая стена плотно ударила по головам. Давление усиливалось, сначала все присели, а потом и легли вповалку, закрываясь от живой черной массы.
Постепенно туча рассеялась. Мы приходили в себя. Вдруг все резко повставали, потому что вдалеке появилась Она. Рядом с Ней шел привязанный воин и чуть в сторонке наш Сотник. Для меня было совершенно очевидно, что они направляются ко мне. Как только троица поравнялась с моей сотней, Сотник подошел ближе к Ней и ткнул пальцем в мою сторону.
- Солдат выйди. –сказала Она.
Я сделал первый шаг, чтобы пройти сквозь строй. В этот момент Чет толкнул впередистоящего воина вперед, сам встал на его место. На свое же толкнул бойца с права.
И я потерял сознание.
Я очнулся в своей маленькой комнате. Было такое впечатление, что я никуда не пропадал. Или в крайнем случае, время с моего исчезновения из этого мира прошло очень мало, так как никто не проявил никакого удивления при моем появлении. Может быть все действительно было сном? Нет, не сон. На руке грязная рукавица. Я даже не пытался ее снять, помню, что было с Сотником, когда он попытался сорвать ее. Однако от нее необходимо было избавиться, не могу же я всю жизнь носить ее. Но я не могу вернуться Туда. Да я боюсь, пусть я трус. Но никто не может упрекнуть меня в том, что я хочу жить. И почему вообще я должен умирать, убивать, просто находиться там, где не желаю быть? Как только я так подумал тесемка затянулась. Нет, я не задевал ее, не пытался снять. Она просто затянулась - сама. Пока не сильно, но очень настойчиво. Чет давал понять мне, что мое чудесное спасение – лишь отсрочка. Сейчас пришло время возвращаться. Я взял нож и аккуратно просунул его между ладонью и тканью. Но как я не пытался разрезать бечеву или ткань, никакого результата, они словно каменные. Сухой скрежет и затупившийся нож. Такой же эффект от острого шила. Зря испортил инструмент. Огонь и вода так же оказались бесполезными. Тесьма сначала ни как себя не проявляла. Она видимо ждала, дала мне убедиться в тщетности попыток снять ее с руки. Потом очень медленно начала затягиваться. Становилось больно, я перестал сопротивляться. Бечева остановилась ровно на столько, что бы было больно и при этом рука не немела от недостатка крови. Привыкнуть к ней было нельзя. Чет настаивал на моем возвращении. Я покорно сел за кухонный стол, взял цепочки и начал распутывать их. Лампа вспыхнула ослепив.