После смерти отца часть дел по дому была возложена на меня. Весь следующий вечер я помогал матери. Ходил в лавку, носил пакеты с продуктами. Наводил порядок, возился с сестрами. Матушка отпустила меня немного прогуляться. Я сразу же побежал на каток. Появились первые пары. Я с жадностью рассматривал людей. Прокручивал в голове как ставить ноги, как толкаться, тормозить. Поймал себя на мысли, что невольно наклоняюсь, переставляю ноги, выставляю носки. Через час я был на своей обледенелой тропинке. После первых падений стало понятно, что потребуется много времени. Однако так же было ясно, прогресс есть. Я сжал зубы и до дрожи в ногах от усталости до глубокой ночи отрабатывал простые движения на льду. Мать отругала за позднее возвращение, забрала коньки и запретила гулять позже семи вечера. После школы я сразу побежал на каток. Вцепился глазами в катающихся, исследовал каждое движение, каждый маневр. Особое наслаждение было наблюдать за Лизой с матушкой. Вот уж у кого надо было учиться. Невероятная четкость движений. Я смотрел на нее сузив зрение до коридора. Я видел только ее. Представил себя рядом. Она крепко держит меня за руку. Так крепко, что не дает мне не упасть, не совершить фальшивого шага. Я как на магнитах, как связанный повторяю шаг за шагом. Два часа пролетели, даже не заметил. Бегом домой, иначе мать не даст коньки, не будет отпускать гулять. Помог девчонкам с уроками, матушка попросила начистить картошки.
- Ма, почему мы не выкинем эту старую лампу. От нее совершенно нет света.
- я давно говорила отцу, что толку от нее нет. Но отец был непреклонен. Он утверждал, что лампа непростая и очень ценная. Она досталась ему от деда, а деду досталась от его деда. Откуда тот взял лампу уже не известно, но возраст ее был огромный. Дед говорил, что лампу выкидывать никак нельзя, ибо в ней скрыта страшная тайна.
Под потолком висела очень старая медная лампа. Она напоминала перевернутый тюльпан, лепестки чуть приоткрыты и сквозь щели просачивался свет. Висела она на причудливых цепочках. Так вот эта лампа в последнее время стала ужасно раздражать. Она и так горела очень тускло, так на днях она начала еще и мерцать. Я всерьез решил, если не выкинуть, то отремонтировать ее. Прежде всего, надо было заменить электрическую лампочку. Я щелкнул выключателем, чтобы обесточить светильник, но лампа по-прежнему испускала свет, только тусклее. Странно, подумал я. Видимо, неисправен и выключатель. Что ж, придется действовать по ситуации. Я надеялся, аккуратно раздвинув лепестки заменить лампу. Но! Как только мне пришла в голову эта мысль, лепестки сомкнулись.
- Да ладно, ерунда какая-то!
Свет все равно проникал сквозь щели.
«Мистика какая-то»! - подумал я. Придется разбирать. Еще раз пришло время удивляться, когда перекусив по одному проводу, чтобы не ударило током, лампа не погасла.
«Кстати, странно, откуда в древние века было электричество? Может и не лампочка внутри, а что то, что светит и без силы тока», - размышлял я, пытаясь разобраться с цепочками. Изрядно повозившись, я отцепил их и положил «сокровище» на стол для «препарации». Теперь лампа лежала на столе с перепутанными цепочками и еле заметно светила. Звенья цепи были необычными. Они представляли собой искусно сделанных солдатиков: пешие и на конях. Один не похож на другого. Удивительно тонкая работа. Уже поздно. Завтра вечером попробую разобраться с ней. Снова повесил ее на место.
- Вот смешно! Она приоткрылась и кажется стала светить немного ярче.
После школы я снова отправился на каток. Я просидел до семи вечера, но Лиза не пришла. Удрученный, отправился на тренировку. Ноги по-прежнему разъезжались и ужасно болели мышцы, но у меня однозначно стало неплохо получаться. Завтра обязательно пойду на городской каток, мне не хватает короткой трассы замерзшей тропки. К тому же она прилично разбилась от моей постоянной возни.
Дома, каждый вечер я посвящал распутыванию цепи лампы. Это превратилось в какую-то игру. Каждое действие по распутыванию цепи вызывало то вспышки, и угасания лампы. Бред какой то, но когда я пытался распутать один узел, в другом месте на моих глазах возникал другой. Занятие меня утомило. Я отправился спать.
После школы матушка попросила помочь ей и я смог выбраться на каток к самому вечеру. Лизы не было. Я никак не решался выйти на лед. Простоял у края льда минут двадцать, пока смог побороть робость. Потом, как мне показалось людей стало поменьше, я шагнул. Получилось не плохо, особенно первые пять шагов. Конечно же я упал, но мне уже было все равно, тем более, что на мое счастье рядом упали одновременно со мной еще парочка неопытных спортсменов. Я встал и не обращая ни на кого внимания, стал кататься.