- Простите? - охрипшим голосом переспросила я.
- Вы не расслышали мой вопрос? - чуть менее дружелюбно уточнил Натан'ниэль.
- Мне показалось, Вы спросили про Вашего племянника.
Он кивнул.
- Видите ли, я затрудняюсь на этот вопрос ответить, так как не знаю Вашего племянника. У меня нет близких друзей среди Светлых Эльфов.
- Даже так? Всего лишь приятельские отношения? - с какой-то странной интонацией задумчиво протянул господин Натан.
- Даже «приятельскими» их можно назвать с большой натяжкой. А это Вас удивляет?
- Ну-у... Скорее нет, чем да, - вынужден был признать эльф. - Просто я подумал, что Вы такая общительная и Вам нетрудно найти общий язык с представителями любой расы.
- Общительная? С чего такой поспешный вывод? - пожала я плечами, стараясь унять копившееся раздражение (что еще за допрос?) - Вы меня совсем не знаете.
- Я наблюдательный, - улыбнулся Натан'ниэль. - Но Вы так и не ответили на первый вопрос, леди Анхелика. Поверьте, для продолжения нашего диалога мне важно получить правдивый ответ.
- И кто же из Светлых Ваш племянник? Простите, но меня, видимо, забыли ему представить, - слегка настороженно, но все же язвительно спросила я, предчувствуя, что уже догадалась.
- Имя «Сандриэль» Вам знакомо? - он просто вцепился в меня взглядом своих изумрудно-зеленых глаз.
- Сандриэль... - эхом повторила я, и кровь стремительно прилила к щекам, - Сандриэль - Принц Крови?
О, Господи! Мне следовало раньше догадаться! Те же фамильные черты: очень аккуратные ушки (по сравнению с остальными эльфами), тот же разрез прекрасных глаз, та же манера топить в них своих собеседников, очаровывая или прожигая презрением, те же белесые ресницы и брови, тот же глубокий завораживающий взгляд. Но у Сандриэля высокомерный, слегка насмешливый, а у Натан'ниэля - очень открытый, располагающий. Вот только теперь я думаю, что Старший Принц просто мудрее своего юного родственника и умеет пользоваться своим лицом, согласно моменту и нужной для него реакции окружающих. Вряд ли это врожденное качество. Обаятельны были оба - и дядя, и племянник, но Сандриэль, скорее, отталкивал своей холодной красотой, а не притягивал. Около него не хотелось задерживаться, а любоваться издалека, с безопасного расстояния. А от Натан'ниэля шла теплая волна, на которой хотелось задержаться подольше. Блин! Блин! Блин! Он ждал, что я отвечу. Надо же, как неловко...
- Да, Сандриэль - Принц Крови. А Вы разве не знали? - он мне не верил. - Но, к сожалению не наследует...
- Я все равно не понимаю конечной цели вашего интереса, - мрачно смерила я его взглядом (надеюсь, он понял, насколько бестактно задавать юной леди такие вопросы).
Я, между прочим, действительно не знала о том, что столь важная персона в эльфийском Лесу снизошла до того, чтобы сделать меня своей наложницей на одну ночь. Мерзавец! Поэтому он и вел себя так безнаказанно.
«А этому-то что от меня надо? Решил подарить мне какую-нибудь безделушку, чтобы возместить моральный и физический ущерб? Ну, так дешево не отделаешься!» - разозлилась я. Мысли перескакивали с одной на другую, роились в моей голове с огромной скоростью, а он все ждал, упертый. Пришлось отвечать:
- Да, внешне многие находят его очень привлекательным, но внутреннее содержание Вашего Лучезарного племянника лично мне претит, Ваше Высочество. Прошу прощения, - я слегка склонила голову, понимая, что мое признание выглядит дерзко.
Не знаю, что он ожидал услышать, на миг его глаза сузились, но он тут же совладал со своими эмоциями и задумчиво окинул меня таким взглядом, что я даже затрудняюсь понять его значение, - то ли с возмущением, то ли соглашаясь с моей оценкой.
- Он Вам неприятен? - серьезно спросил Натан'ниэль.
Этот вопрос заставил меня задуматься: приятен ли мне Сандриэль? После дня Посвящения, насыщенного драматическими событиями и для меня, и для него, я, кажется, стала лучше понимать, почему он так себя ведет. Меня преследовал во сне его потерянный взгляд. Хотелось обнять и нежно целовать его синие глазищи, чтобы ушла из них тоска и безысходность. Чтобы он смотрел на меня таким же ошалевшим, слегка расфокусированным взглядом, как тогда, в гостинице, когда я обрела способность двигаться и заставила его подчиняться своей воле. Я понимала, что никогда уже не повторится то, что с небольшой натяжкой, но все-таки можно назвать занятием любовью, и что-то внутри меня не хотело с этим мириться. Во сне я готова была быть с ним снова и снова... А днем, увидев его надменную физиономию, мне хотелось стереть эту кривую презрительную улыбочку с его красивого лица. И это его извинение: «я не хотел...». Небось вообще не знает, что такое просить прощения. Как только сподобился на подвиг, переступить через свою гордыню? Сволочь!