- Волчик, что вы задумали? - вывел меня из задумчивости настороженный голос Ани, раскусившей, что у нас появилась идейка.
- «Вооолчик» - я чуть не поперхнулся, услышав такое. Ну все - она - труп. Мне стало смешно. - Какая прелесть!
- Только попробуй кому-нибудь ляпнуть, - буркнул мне Волк через плечо. - Анька! Я тебя прибью когда-нибудь! Не смей меня так обзывать!
Девчонка невинно хлопала глазками:
- Ну, зая, я же любя, - расплылась она в улыбке, медленно отступая от рассерженного дружка.
- И я «любя», - он сгреб ее в охапку, имитируя удушение.
Я ведь знал, что ничего он ей серьезно не повредит. Потискает для острастки малость и отпустит. Я, наконец, понял, на что похожи их отношения - на опеку старшего брата, который позволяет своей любимой сестренке делать все, что заблагорассудится, оставляя за собой право на защиту и наказание. Их обоих, похоже, такое положение устраивало. А орчанку? Видимо, да, раз они все еще подруги и не выдрали друг другу волосы.
Мне стало неприятно оттого, что он слишком близко и как-то слишком крепко прижимал Аню к себе. Не было в этой возне ничего эротического, даже намека, но в то же время настолько интимное, не допустимое с другими, что моя ухмылка по поводу «Волчика» сама по себе увяла, и глаза нехорошо сузились. Тьме внутри меня не понравилось, что носителя кусочка нашей души трогают чужие руки. Свет! Это смахивает на ревность. Но это же просто неразумно. Я еще не имел сомнительного удовольствия столкнуться с радостями и разочарованиями «первой и чистой». Знающие утверждают, что любовь может быть похожа на эйфорию от сильного наркотика и напоминать жесточайшую ломку от него же. В любом случае крышу сносит однозначно. Влюбленным идиотом выглядеть пока не хотелось. Мне нравилась человечка, но не до такой степени, как Линка, самая-самая-самая лучшая, красивая, умная, дерзкая, самоуверенная, готовая на любые шкоды и каверзы, а главное преимущество - она асура! И это перевешивало все остальные положительные качества, которыми я мог бы необъективно наделить человечку. Супер-девочка!
Если бы не одно «но» - она моя кузина, а инцесты у нас не приветствуются. И, если рассуждать совсем уж предвзято, кто я такой по сравнению с Наследницей? Быть одним из мальчиков, с которыми СБ, курируемая Янаром и Закиаразом, позволяет ей проводить время, пока она не перебесится подростковой гиперсексуальностью перед замужеством, мне не хотелось. Асурам не возбранялось иметь опыт личных отношений. Разводы не приветствовались категорически. А чтобы найти свою половинку на долгие столетия, можно было провести «дегустацию» будущего супруга или супруги, понять тот ли это партнер. Ведь секс - это одна из основополагающих компонентов долгих прочных отношений, помимо психологической совместимости. С деторождением вообще все обстояло просто. Асуры умели регулировать жизнеспособность своего семени...
Я помрачнел. Мои рассуждения невольно напомнили, что не все асуры думали головой во время процесса, иначе Закиараз не допустил бы моего зачатия. Ведь ни я, ни даже моя мать ему оказались не нужны. Обидно признаваться даже самому себе, насколько сильно я комплексовал по этому поводу. У каждой пары, связавшей свои жизни и души, за время брака рождалось не более двух детей. И, если и были исключения, как в моем случае, незаконнорожденные дети все равно были любимы и желанны, окружены заботой, обласканы вниманием.
Я отличился и здесь. Мой отец не желал со мной даже видеться, словно я был генетическим уродцем, хотя, по правде сказать, так оно и было. Отец - асур, мать - дроу. У меня присутствовали все признаки принадлежности к отцовской расе - рога, хвост, даже крылья мог расправлять, но мне не подчинялась полностью ни одна из стихий. Мои волосы были чернее воронова крыла и, в зависимости от освещения, отливали то в синеву, то в красноту. Я был черным пятном на фоне радужных оттенков роскошных грив других жителей Царства Бадрахалы. А в Подгорном Царстве деда, в его семье, у всех были серебристые, почти белые волосы. Закиараз не только не любил меня, он стеснялся такого отцовства, породив «бракованного» наследничка.