Маленьким я часто мечтал, что мы с отцом будем вместе... Он придет ко мне, потискает на руках, покатает на сильной шее... для начала научит каким-нибудь несложным фокусам, а потом будет открывать свои секреты. Так, обычно, начиналось становление маленьких асуров, до того, как определялись их возможности для управления какой-то из стихий. После этого к ним уже прикреплялись настоящие Наставники, согласно умениям подчинять ту или иную стихию.
Моя проснувшаяся стихия оказалась Хаосом. Дедушкины гены оказались сильнее в плане магии. С Воздухом мы в натянутых отношениях. Воды, стыдно сказать, я вообще боюсь. Вернее, не боюсь, а ненавижу, но это почти одно и то же, потому что при одном только упоминании о Водной стихии, у меня волосы встают дыбом, как у кота, которого собираются топить, и в животе ворочается тугой ком иррационального ужаса. Наверное, моя детская психика не выдержала, когда я чуть не утонул, но до сих пор, загнав тот страх в подсознание, он делает «партизанские» вылазки в самое неподходящее время, невзирая на ситуацию.
В наследство от отца мне достались великолепные крылья. Я любил раскрывать их в детстве, делать видимыми, забираясь на высокую скалу над обрывом у входа в пещеру в Царстве деда. Ветер трепал слишком большие для меня перья, вызывая приступ щекочущих кожу мурашек. Летать я не умел (некому было научить), а так хотелось... А потом я «переболел» этим. В год моего первого совершеннолетия перьевые крылья пропали. Я больше не мог выпускать их. Наверное, так было задумано, раз они мне не пригодились для полетов. Не передать словами, как я огорчился. Я отчаянно просил всех известных мне божеств дроу и асуров, чтоб мне вернули крылья, кажется, я даже обещал сразу же их испытать самостоятельно...
Неделю меня трясло в лихорадке, я практически ничего не помню, что происходило вокруг. Кто был со мной рядом: Целители, мать или дед? А когда я очнулся, оказалось, произошло перерождение и теперь у меня вместо прекрасных перьев - мощные перепончатые кожистые крылья, как у огромной летучей мыши. То ли божества двух разных рас меня не услышали, то ли надо мной посмеялись. Мне пришлось сдержать обещание и научиться летать. Первый мой «полет» над обрывом у реки (я, наивный, думал, что в воду падать будет мягче), закончился тем, что я чуть не утонул. С тех пор предпочитаю этот кожаный кошмар не использовать. Не знаю, за что меня лишили тех, перьевых крыльев, но было горько и обидно.
В детстве со мной занимались учителя-дроу. Дед первое время вообще ко мне не приближался, несмотря на то, что я его единственный признанный внук. Иногда он приходил ко мне в детскую, или вылавливал в лабиринтах пещер, где мы играли в наши пацанские, порою жестокие, игры, заканчивающиеся разбитыми носами, синяками и порванной одеждой.
Дед никогда не посылал за мной слуг. Видно, на него накатывала потребность в общении со мной спонтанно. Мы перемещались в пустой тронный зал или в его кабинет, где мне позволялось с ногами забираться на высокий жесткий стул, и пытались беседовать. Сейчас уже не помню, о чем. Мне казалось, о всякой ерунде. А потом он долго пристально смотрел на меня, словно выискивая для себя что-то важное, но надежда в фиолетовых глазах древнего дроу гасла, и он прогонял меня играть дальше или заниматься с учителями.
Мой дед был красив мрачной красотой дроу - Темных эльфов, в самом прямом и переносном смысле этого слова. И его тело, и его душа темны. У него своя собственная мораль, свои принципы и правила. Своя собственная шкала ценностей. Я раньше боялся его до ужаса, но и восхищался им не меньше. В каком-то смысле он заменил мне отца до первого совершеннолетия.
А потом меня забрали к себе асуры. В один из дней явились два рогато-хвостатых красавца. Один был с синей гривой и очень свободно и независимо, чуть ли не со снисхождением, держался с моим дедом, чего обычно себе никто не позволял. Второй был с роскошной огненной гривой, такой же красивый, но немного нахальный и самоуверенный.
О чем они договаривались с дедом, я не знаю. Меня вызвали и сообщили, что на сборы два часа. Мать не возражала. К тому времени у нее наметился выгодный брачный союз, и я оказался помехой большому личному счастью моей драгоценной семейки.
В Царстве Бадрахалы я тоже оказался лишним. Скрашивало мое существование опека молодой Владычицы Таис, сына Владыки Ваэля (или молодого Владыки, хотя он принял этот титул чуть менее четверти века назад) и Янара, представившегося моим дядей. Еще один дядя, Эсарлухар, обращал на меня внимание поскольку постольку. Мы общались с ним во время моих медосмотров и, когда он залечивал мои синяки и шишки, которые я с завидной регулярностью получал и здесь. Правда, моим обидчикам доставалось тоже неслабо. Мне терять было нечего. Максимум, могли бы отправить обратно к деду. Он, провожая меня, сказал, что в Подгорном Царстве для меня всегда зарезервированы покои, но чтобы я не был рохлей и хоть чему-нибудь научился у асуров.