- Слезай! Невежливо сидеть и разговаривать с леди, не поворачивая головы! - мне стало любопытно, чего это он такой грустный, хоть ты тресни!
Парень нехотя повернулся и спрыгнул с дерева на землю. Как всегда, изящно, выпендрежник фигов.
- Сандриэль, зачем ты себя мучаешь? Посмотри на меня, - попросила я.
- Разве Вам, леди Анхелика, есть до меня дело? - в язвительном тоне моего голубоглазенького было больше боли и горечи, чем насмешки. Не, ну что происходит-то?
Я положила руки ему на плечи. По сравнению с ним, я, девятнадцатилетняя девица, выглядела младшей сестренкой. Но его широкие плечи сейчас были подавленно опущены, спина ссутулилась под грузом тягостных мыслей.
- Сандриэль, что с тобой происходит? Чего тебе не хватает? - я пыталась заглянуть в его синие, как мартовское небо, глаза.
- Тебя, - просто ответил он, а в моей голове прозвучало эхом: «тебя... тебя... тебя...» Я боялась даже сделать вдох, чтобы не спугнуть это радостное чувство, словно у меня выросли крылья. (Как это, когда посреди океана: «Воды!!!») Я была в ауте. Так! Спокойно! Может быть, это лишь игра воображения?
- Меня? - натужно рассмеялась я. - Зачем тебе я?
Сандриэль посмотрел на меня с жалостью, как на идиотку - неужели я ничего не понимаю? А я продолжала нести ахинею:
- Ведь есть Анабэль, она подходит тебе по всем параметрам. А кто я? - человеческая женщина, «человечка» (получилось почти так же презрительно, как у этих эльфийских снобов). Так зачем тебе лишний геморрой?
Эльф болезненно сморщился:
- Я знаю, ты меня так и будешь презирать: насилие, обман, измена... и ты мне никогда не простишь... моего позора...
- Какой же ты дурак, Риль, - вздохнула я, беря руку эльфа и притягивая его к себе, Господи, что за упаднические мысли в светлой остроухой головке моего мальчика? - Ну, сколько раз тебе объяснять - не парься! Что я видела, чего не видела - у каждого из нас свои тараканы в голове и свои скелеты в шкафах...
- Как ты меня назвала? Риль?
***(САНДРИЭЛЬ)
Я растерянно смотрел на человечку, впервые назвавшую меня так, как называли только дома и довольно близкие люди. Анабэль, правда, тоже претендовала на такое панибратство, но мне было неприятно. А из Аниних уст прозвучало так трогательно, так по-особенному... Она пожала плечами, но напряглась, ожидая моего гнева за то, что «исковеркала» имя:
- Сокращенно от «Сандриэль» будет «Риэль», но мне больше нравится «Риль», извини, вырвалось... Нечаянно, - а серые глазищи такие хитрые-хитрые, несмотря на старательно изображаемый виноватый вид.
Мне стало смешно - даже если я сейчас буду топать ногами и орать дурным голосом, никто ей не запретит называть меня так, как ей хочется - это же моя человечка! Единственное, на что я могу рассчитывать, что она постарается больше не «травмировать» этим меня, если будет знать, что я ее слышу. Ну, вот откуда она взялась на мою голову?
А тут еще Бабочка ожила и, взлетев над нами, рассыпалась голубыми искрами, образуя бело-голубой купол, прозрачный лишь с внутренней стороны. Озаренная внезапной шальной идеей, Аня дотронулась до Кольца Силы, и отдала приказ:
- Замри!
Я застыл, ошарашено глядя на девушку. Как она это сделала? Только лишь Силой Кольца? Зачем? Я не собирался ее убивать за «Риля». Я даже не успел сказать, что совсем не против... Я не мог двинуть ни рукой, ни ногой - лишь хлопал ресницами и дышал...
А Анька, как подкараулившая добычу хищница, медленно приблизилась ко мне и... нежно провела ладонью по моей щеке.
«Хорошо, хоть тактильные ощущения остались», - промелькнула нервная мысль. (Я еще не понял, стоит ли уже паниковать или позволить ей продолжить?)
А она игриво пропустила между пальчиков светлые шелковистые пряди волос, свободно падающие на мою грудь. Потом встала на цыпочки и дотронулась губами до моего отчего-то покрасневшего уха, слегка пощекотала, обводя языком по контуру. Тут эта... человечка не удержалась от комментария, сообщив, что кончики моих ушей задергались, «как у лошадки, отгоняющей мошкару», и прикрыла рот ладошкой, стараясь удержаться от смеха.
То, что я обиделся за такое сравнение, я мог выразить лишь укоризненным взглядом, отчего она рассмеялась уже по-настоящему звонко.
Я не мог не заразиться ее весельем, но она вдруг согнала улыбку, вызванную картинкой, возникшей при невольном сравнении, и, обняв меня за шею, нежно прихватила мочку уха. Ммм... как приятно-то... я мог только мычать, прикрыв глаза от наслаждения, но эта малявка-первокурсница обломала весь кайф, больно куснув за это же самое ухо. Меня словно иглами пронзило от такого коварства. Я широко распахнул глаза и попытался сдвинуть брови, чтобы выразить степень моего негодования. А она, издеваясь, снова прижалась горячими губами, зализывая обиженное местечко.