Горько и больно осознавать, что ты свободна от такой же зависимости от меня. Как тебе это удается? Какой секрет ты знаешь, кто тебе его открыл, кто научил тебя бороться со мной моим, ни разу не подводившим оружием, почему ты воспользовалась моим приемом? Это же самое разрушительное (по крайней мере, для тонкой душевной организации эльфов) действие: влюбить в себя (я это все-таки сказал?) и тут же бросить. Бросить «не посылая», а просто, уворачиваясь от продолжения отношений, улыбаясь так, что кажется - лишь тебе одному, и давая услышать в твоих небрежно брошенных фразах скрытый смысл, тайные закодированные послания «между строк» и пытаться расшифровать выдуманное мной самим послание, каждый раз по-новому интерпретируя его... И, то умирать от переполняющего счастья, то застывать от охватывающего ужаса, что понял, как был неправ, жалок, смешон, что все вокруг понимают, а ты один выделяющийся полный имбецил... и все же ускальзывая (уворачиваясь) от возможной близости, от разговора тет-а-тет, от простых, даже ничего не значащих для тебя прикосновений.
И тогда ты сам начинаешь понимать, как ты ничтожен, и тебя больше не пускают к кормушке со «вкусными» эмоциями, и они перерастают в разрушительные, разрывающие тебя изнутри, вытягивающие все соки, а ты все равно, как законченный наркоман, тянешься за новой дозой... И я так поступал... Я скотина.... И я не заслуживаю лучшего. Если кто и сможет получить от меня полный набор моих чувств, то это ты, несчастная человечка...»
Заблудившись в своих рассуждениях, я вздрогнул от легкого прикосновения. Анабэль!
- Риль, ты чего застыл? Ты хорошо себя чувствуешь? - обеспокоено заглядывала она мне в лицо, а я сейчас меньше всего хотел видеть именно ее.
- Нет, все в порядке, просто я вспомнил, что мне нужно учебник забрать. Извини. Он у меня в комнате (надеюсь на этаж «мальчиков» она за мной не увяжется).
- Подожди, - она уцепилась за рукав.
- Я быстро, ты иди пока.
- Хорошо, - поникла девушка.
Мне стало немного стыдно, но я хотел побыть один. Сам того не замечая, я снова оказался на чердаке любимой башни.
Глядя сквозь узкое окошко на расстилающуюся внизу пришкольную территорию, я хотел подняться в небо... Я отыскал глазами Аньку, вышедшую вместе с другими на улицу, и снова мыслями вернулся к ней.
«Наверное, у меня депрессия... но я даже умереть не смогу от этой тоски, я не могу покинуть тебя физически, чтобы ты не досталась никому. Я не подвинусь, уступая место соперникам. Ты моя. Теперь уже неважно, как это произошло. Мне больно и невыносимо стыдно вспоминать о своих некрасивых, непростительных поступках, откровенной глупости и безрассудном эгоизме. Ты досталась мне обманом, пройдя ненавистный тогда обоим ритуал. Нет, вру, ненавистным он был мне лишь тогда, когда я впервые услышал о нем из уст Натана. Все противилось, отвратительно оказалось понять, что так бездарно подставился и на кону честь Рода и моя жизнь. Это древнее Проклятие моей семьи... Как я мог попасться на него? Даже промелькнула шальная мысль, что меня подставили, подсунув тебя, как приманку. Я знаю, это было не выдерживающее никакой критики предположение, притянутое за уши (хм, хорошая шутка), но я тогда был просто в шоке от открывшейся с этой стороны сути вопроса и последствий моего необдуманного ублюдского поступка.