Допредставить все в красках я не успела - женщина подскочила ко мне, резко развернула и влепила пощечину, от которой я едва удержалась на ногах:
- Как ты посмела явится сюда, человечка?! Кто тебе позволил лезть в наши дела?!! Ты совсем идиотка, во время течки соваться к оборотням?
Я плохо понимала, о чем она толкует, мне было плевать, если честно - мои мысли были рядом с Волком, который второй раз полез в драку, и теперь уже точно из-за меня и моей глупости...
- Мам, не надо! Не трогай ее!
Мне показалось, я ослышалась. Я просто очень хотела, чтобы он остался жив и, по возможности, здоров, но этот вой...
Я стремительно обернулась на голос, и мои ножки резвые подкосились от счастья:
- Волчик... - я уселась прямо на глинистую землю, мои дрожащие губы расплылись от уха до уха, и я совсем не ощущала на них горько-соленый привкус так и не прекратившихся слез...
- Ты чуть не погубила моего сына, бестолочь! - продолжала бесноваться волчица (то есть уже в человеческом обличии)
Волк неловко сполз к нам на дно - рука висела плетью, он был весь перемазан кровью, но тревога из ярко-желтых глаз уже уходила:
- Анька, дурочка моя, как ты здесь вообще оказалась? Ты в порядке? Цела? Сильно тебя потрепали? Мам, перестань прошу! Прости, Ань, я не успел...
Он наконец доковылял до меня и опустился рядом на колени, невольно (или специально) прикрыв меня от разгневанной женщины. Я осторожно обняла его, не зная, есть ли на нем живое место под кровавыми потеками.
- Ты вся перепачкаешься, - прошептал он, обнимая меня в ответ.
- Плевать! Прости меня, солнышко, я у тебя и правда дура дурой, я так подставила тебя, Волчик... милый... ты сам-то... - я снова всхлипнула от жалости, но Роволкон не дал мне расклеиться, теперь уже по-настоящему стиснув, насколько хватило у него оставшихся сил.
Я положила голову ему на плечо - так мы и замерли, шея к шее, чувствуя, как бешено пульсируют наши соприкоснувшиеся жилки, гоняя выплеснувшийся в кровь адреналин...
Я потеряла счет минутам, Волк все не выпускал меня, а я не пыталась дергаться. Я и дышать-то старалась пореже, чтобы нечаянно не разорвать эту хрупкую иллюзию полного счастья...
- Испугалась? - губы Волка осторожно дотронулись до моего виска, целуя и успокаивая. Странный такой поцелуй получился - очень трогательный, заботливый и чувственный одновременно.
Я глубоко вздохнула и потерлась шеей о его шею:
- Мы с тобой, как лошадки сейчас... Я так за тебя испугалась, Волчик...
- За меня?
-«Вооолчик», - хихикнул парень, раздвигая кусты, росшие по верху овражка: - «как лошадки»... Волк, ты все-таки заполучил приз единолично, да? - немного ревниво пошутил парень. Голос хоть и хрипловат, но очень уж знаком. - А может, ты с самого начала не на ту лошадку поставил?
- Сгинь, Лам! - вяло огрызнулся Волк, не позволив и мне возмущенно поднять голову с его плеча и оглянуться на нашего школьного приятеля-оборотня.
Роволкон прижал мой затылок широкой ладонью и успокаивающе погладил по волосам. Вот как... и Лам здесь. Странно. Насколько я знала, он из другого Клана, издалека. Я ни разу не видела Лама в звериной ипостаси. Уж не его ли сдерживали волки на поляне?
Женщина перестала ругаться на меня и обратилась к парню:
- Лам, пойдем!
- «Волчик», ты подумай над моими словами на досуге, - хихикнул паршивец, ловко карабкаясь наверх за матерью Волка.
Матерью?! Ох... До меня только сейчас доперло, что я здесь устроила...
- Лам! - в голосе Волка послышались угрожающие нотки.
- Молчу-молчу, я уже ушел!
- Мам! - опомнился мой друг.
Я замерла и, чуть повернув голову, скосила глаза на женщину-волчицу.
- Мам - это моя Анька, - «представил» меня Роволкон, а я быстренько уткнула покрасневшее лицо ему в плечо, стараясь сделаться как можно незаметнее.
- Отличная рекомендация для леди, - поглумился сверху Лам.
(Я его убью! Сама, если Волк не поможет. Завтра. Сейчас я хочу еще немножко так постоять, чтобы полностью увериться, что мой лучший друг жив, и его сердце бьется рядом).
- Я уже поняла, - усмехнулась женщина.
А вот я не поняла - с издевкой или с обреченностью? То, что ей было знакомо чувство вины и сожаления - было ясно. Я снова глубоко вздохнула и на этот раз вздох получился больше похожим на всхлип. Мать Роволкона сожалела о том, что ударила меня или о том, что не прибила под шумок?