- Сандрик...
Только этого не хватало - она дала мне новое прозвище! Я криво улыбнулся и закатил глаза. Пусть уж лучше будет «Риль», привычнее как-то.
Сразу же всплыло, каким образом мы оказались вместе. Я закусил губу, чтобы не рассмеяться: часа два назад я проснулся оттого, что рядом с соседней кроватью что-то шмякнулось на пол, и послышались сдавленные ругательства. Мне так сладко спалось, что я не сразу смог разлепить глаза, но потом все же справился и заставил себя посмотреть, что случилось. К тому же ругательства прекратились. Я приподнялся на локте и с удивлением обнаружил Аньку, видимо во сне все же свалившуюся на пол рядом с Никиной кроватью, придавленную сверху одеялами и уже снова дрыхнувшую прямо на ковре, устроив голову на сложенных вместе ладошках под щекой.
Я хотел вскочить, но запутался в тонком покрывале. Значит, это все-таки был не сон и она в самом деле подходила, чтобы укрыть меня... А поцелуй был настоящим или как? Почему-то очень грела душу проявленная забота. Но видок растянувшейся на полу моей невесты никак не давал настроится на лирику.
Вцепившись в свою руку зубами, чтобы не заржать в голос, я соскользнул к кровати и подошел к человечке. И кто тут грозился постелить мне на коврике?
По Аниному лицу пробегали тени. Даже во сне она о чем-то переживала. Я склонился, «подобрал» с пола безвольную тушку и перенес ее на свою кровать. Ну, точнее, на ее кровать. Она даже не проснулась, когда я с величайшей осторожностью устроил ее на подушке у стены, а сам улегся с края. Наоборот, ледянущая, как лягушка, она тут же придвинулась ко мне, пытаясь угнездиться где-то подмышкой. Мне было и смешно, и так трогательно наблюдать за ее поползновениями, что я не мешал, а только немного развернулся и подтянул ее повыше, чтобы голова оказалась у меня на плече, и ей стало удобнее:
- Спи, моя сладкая, - я с удовольствием уткнулся носом в ее волосы, пахнущие теперь только ею самой... с некоторых пор моим любимым ароматом, от которого сначала замирал, а затем учащался пульс и сладко-тревожно вибрировало в районе солнечного сплетения. Хорошо, что она догадалась принять душ. Заявившись в чужой рубашке, она даже не могла себе представить, как мне был неприятен запах рыси, перебиваемый запахом волка. Даже спрашивать было необязательно, где она была. Любопытно только, что они делали в то время, когда ее подружка измывалась над своим организмом, причем совершенно напрасно.
Аня еще немного повозилась и, наконец, затихла. А мою сонливость как рукой сняло. Во-первых, уже и без всякого покрывала мне стало жарко, несмотря на то, что к моему боку жалась большая ледышка. Во-вторых, мне хотелось обнять ее не нежно и бережно, чтобы не разбудить, а по-настоящему сильно и страстно, как я и мечтал, если она когда-нибудь окажется вот так в моей власти... а в-третьих, я прекрасно отдавал себе отчет, в том, что такого стечения обстоятельств может больше никогда не повториться и это мой единственный шанс быть рядом, а я не знаю, как поступить правильно...
Я догадываюсь, как поступил бы Азель, и просто уверен - ее любимый «Волчик» не позволил бы себе воспользоваться моментом. Но я - не лучший друг и не демон, которого «отлучили» за неподобающее поведение. Мерзкая дилемма - что она мне не простит: действие или бездействие?
Это я говорил, что мне с ней легко? Забудьте! Это как две стороны монеты - с одной стороны - самая родная, понимающая и желанная... а с другой - чужая настолько, что нет даже вариантов угадать, что придется ей по вкусу, непредсказуемая, странно пугающая, вызывающая отторжение...
Я мучительно раздумывал, едва ощутимо поглаживая ее по спине, усыпляя еще больше, пока моя рука не коснулась странных неровностей гладкой нежной кожи на шее под распущенными волосами. Я пытался определить, что же это такое, но чувствительные подушечки моих пальцев не давали нужной информации четкому округлому контуру не то ранок, не то в странном порядке расположившихся царапин. Я попытался переключиться на магическое сканирование и пораженно замер - кто посмел ставить на мою невесту свое клеймо?! Эти ранки от зубов... от клыков демона! Только в крайнем случае демоническая сущность доминирует над человекообразной ипостасью. Демоны насколько нежны, привязаны и постоянны в своих чувствах, если по-настоящему влюблены, настолько же беспринципны, неуправляемы и безжалостны в удовлетворении своих желаний, и меня просто бесят эти их собственнические поступки, не считаясь с мнениями и желаниями даже объекта своего внимания...