- Добрых снов, леди! До завтрака Вы не сможете выйти отсюда, даже не пытайтесь, - он обвел по контуру дверной косяк ладонью и что-то прошептал, чародей фигов.
Я демонстративно направилась в ванную, не удостоив его ответом.
Я все еще никак не могла «переварить» то, что натворила Ника. Она же мне сама говорила, что не успела зайти далеко в отношениях с братом Криса. Она мне врала... только вот зачем? Не доверяет, не хотела афишировать, надеялась скрыть, самой было противно вспоминать? Какой вариант верный? Как глупо все вышло. Теперь понятно, почему она шарахалась от ничего не понимающего Роволкона.
Вчера, когда она высказала мне, чтобы я не водила парней в нашу комнату, пришел Волк. Я хотела уйти, но Ника, сидевшая на своей кровати, заявила ему, что МЫ решили, что ребятам нечего делать здесь. Волчик не понял, как это может относиться к нему лично, и слегка растерялся. Признаться, я чувствовала себя так же неловко. А Ника просто боялась, что он сможет вытянуть на серьезный разговор... Если бы я поняла мою подругу раньше, может быть, сегодня Волк не стал бы выяснять, за что она его игнорирует...
Когда я вышла, Ника не спала. Наверное, мы ее разбудили. И смотрела она на меня слегка затравлено, видимо ожидая, что я буду ее «учить жизни».
Я присела на свою кровать напротив нее и уже без всякой надежды спросила:
- Спать? Или все же поговорим?
Ника долго молчала, вглядываясь в мое лицо в полутьме (горел лишь ночник), а потом все же решилась...
Мы протрепались с ней почти до утра. Никогда не думала, что чужая душа настолько «потемки». Глупышка Ника, опасаясь, что правильный мальчик Роволкон сочтет ее развратной, не смела сказать ему, что у них не так... Н-да... Ситуевина...
- То, что нравится вам двоим, не должно вызывать смущения. Сложно привыкать, подстраиваться, угадывать. Ника, но ведь нелегко даже с представителем своей расы, что уж говорить о другой? Может быть, есть какие-то особенности?
Тут я некстати вспомнила волчий Зов и запах лесной чащи, причем так явственно, что даже замолчала на некоторое время, заново переживая тот глупый случай, пока Ника, оказывается, говорившая мне что-то, чуть обиженно не переспросила:
- Ну, что ты молчишь? Считаешь, что я совсем не права?
- Что ты, каждый по-своему прав, и по-своему заблуждается...
- Ань, он простит меня? - губы Ники снова задрожали и на глаза навернулись слезы.
Подружка моя дорогая, - мне было ее так жаль, что я сама готова была поплакать вместе с ней, но вот соврать...
- Ника, понимаешь... - я хотела сказать ей, что любовь - это такая коварная штука - можно любимому простить все на свете, а можно, наоборот, предъявлять такие завышенные требования, что и словами не передать. И я замолчала - просто подошла и обняла ее.
- Я попробую его уговорить выслушать тебя. А сама-то ты этого хочешь? Не противно оправдываться? Стоит ли он того унижения, Ник? - это во мне уже заговорило чувство женской солидарности. Волк сам виноват - вознес ее на пьедестал, а она, может, этого и не хотела, и таскался за ней, не сводя влюбленных глаз. Слишком все хорошо, приторно, рафинировано - и вот результат...
- Нет, Ань, ты не знаешь, почему он так поступал, это я - дура, - тихо произнесла Ника.
А потом призналась, что еще в самом начале их романа как-то полушутя полусерьезно она объявила Волку, что принципиально не будет никогда иметь дело с тем, кто в постели превращается в животное. Она, возможно, имела в виду совсем другой подтекст, но Волк услышал то, что боялся услышать. Нет, он не перекидывался в Зверя в самый ответственный момент. Он просто боялся проявить хоть что-то, что может напоминать животную страсть и инстинкты лишь для продолжения рода.
«Воистину, язык твой - враг твой», - мысленно упрекнула я Нику. А ведь как мучился Волчик... от того же самого - от нехватки этого огня, поддерживающего костер любви. Как ни крути, а неудовлетворенность не одну любовную историю сводила на нет, похлеще бытовых неурядиц... Откуда я это знала? Понятия не имею. Просто знала и все, причем в голове мелькали туманные образы каких-то конкретных примеров давних знакомых.
Завтрак мы с Никой проспали и только-только, совершенно разбитые бессонной ночью и невеселыми мыслями, успели более менее привести себя в порядок, пришли Сандриэль и Кристиан.
Едва увидев Котенка, я поняла, что случилось что-то из ряда вон. Его потухший взгляд, осунувшееся лицо и кривящиеся в показной улыбке губы заставили ёкнуть мое сердечко в нехорошем предчувствии.