- Правильно, Шерри, как будущему Главе Клана, тебе придется видеть не только восторг в глазах подданных, но и молчаливое порицание, задевающее иногда сильнее, чем возмущенные выкрики и откровенное подстрекательство.
- Вэл, ты все спланировала, да? Ты специально дала ему сначала попрощаться с человечкой и лишь потом пройти сквозь толпу?
Валери подтвердила грустной улыбкой:
- Так лучше, эти эмоции хоть немного притупят те...
- Леди Кошшшка, - с восхищением произнес Шеридан. - Хитрая, коварная.
- Просто умная, Шерри, - мурлыкнула Валери и повысила голос:
- Крис! Крис, нам пора!
Она первая села в экипаж.
Кристиан быстро подошел к карете, отсалютовал остающимся друзьям и захлопнул дверцу. Шер легко вспрыгнул на нетерпеливо встряхивающего гривой гнедого коня, бросив последний тоскливый взгляд на Школу, и прошептал еле слышно:
- Прощай, Ника, прости...
Едва только Шпиль самой высокой башни Школы скрылся за макушками деревьев, Валери велела остановить экипаж.
- В чем дело? - Шер мгновенно оказался рядом.
Валери вышла, потянулась:
- Хочу немного побыть просто Кошкой, здесь безлюдно...
- Давай, лучше я, - предложил Шеридан. - Справишься с моим конем?
Вэл благодарно кивнула.
Шер спешился, помог мачехе забраться на довольно высокого жеребца, а сам, перекинувшись, помчался вперед - красивый сильный зверь. Шер не спрашивал причину (он догадывался), а Валери промолчала. Она пожалела гордость сына, давящегося сейчас беззвучными слезами, до крови закусив ребро ладони, чтобы не рыдать в голос. Невозможно больше просто видеть этот неподвижный отсутствующий взгляд, устремленный куда-то внутрь себя. Пусть побудет один - переживет, поймет, простит. Она - мать, она знает, как защитить своего детеныша от лишней боли...
Аня
Чем ближе мы подходили к поселению, тем сильнее нервничал Лам. Я его в общем-то понимала. Он сам здесь в гостях, как дальний родственник, а я вообще никто. Больше всего мне не хотелось бы встречаться с матерью Волка. Но, разумеется, именно она и вышла на крыльцо первой, когда мы с другом Волка, сопровождаемые настороженными взглядами местного населения, подошли к дому. Высыпавшие, как горошинки из стручка, следом за нею несколько маленьких детей с горящими любопытством глазенками были тут же отправлены обратно. Я не поняла, это младшие сестренки-братишки Волка или внуки его матери? Они, конечно, скорее всего, еще не покидали родных мест и такое событие, как появление человечки, никак не могли пропустить. Им, волчатам, про нас, людей, наверное, такие же страшилки рассказывали, как мы нашим детям про серых коварных хищников.
Несколько приплюснутых носов тут же организовались в окошке, из которого меня было хорошо видно. Но все это я отметила машинально. Сначала мне надо было заставить себя посмотреть в глаза матери моего друга. Кажется, так неуютно я себя чувствовала только, когда получала очередной нагоняй от Солитэра.
- Здравствуйте, - выдавила я первая. - Могу я увидеть Роволкона?
- Лам, ты можешь объяснить, как человек попал за периметр? - проигнорировала она мое приветствие.
- Я... ей, правда, очень надо, - оборотень виновато заглянул ей в глаза.
Вряд ли эта тетенька купилась. Воспитать четверых сыновей (только тех, о которых я знаю - трое приезжали на Посвящение, а может, их больше), и купиться на эти невинно хлопающие глазки здоровенного детины? Не смешите меня. Ламу, наверное, влетит теперь за такое самоуправство, за то, что он провел меня мимо «охранки».
- С тобой я потом поговорю. Иди пока с глаз долой. И к обеду чтоб не опаздывал!
Надо было видеть, какое облегчение нарисовалось на лице парня, экзекуция для которого откладывалась на послеобеденное время. Самое смешное, что выглядела эта женщина моей ровесницей, (едва ли не младше).
- Ну, здравствуй, - теперь она переключилась на меня, окинув с головы до ног оценивающим взглядом. Я успела заметить, что мне не попалось ни одной женщины в брюках. Все до единой, включая мать Роволкона, были в платьях или блузках и длинных юбках. Может, они только для своих тусовок в полнолуние одевают удобные почти на все случаи жизни штаны? Мне, например, жутко не нравилось носить платья. Естественно, я и не подумала переодеться и приперлась в штанах. Лам, засранец, мог бы и предупредить. Однако «Волчица», как я окрестила про себя маму моего друга, не стала пенять мне за внешний вид. Она что-то интересное нашла на моем лице, потому что примерно минуту разглядывала меня, словно редкую букашку под микроскопом, а затем произнесла:
- Вряд ли я смогу помочь Вам, Аня.
Опаньки, неужели, запомнила, как меня зовут? А я так и не удосужилась расспросить Волка. Неудобно получается. Но мне не понравилось то, каким тоном она произнесла эту фразу.