- Его нет дома?
- Нет.
- А Вы не могли бы подсказать, когда он появится? Я могу подождать здесь, во дворе?
По красивому волевому лицу «Волчицы» скользнула тень. Ну что, ей жалко, что ли? Я же не в дом прошусь - понимаю, что чужая. А у них даже заборов вокруг домов не было, только загоны для домашнего скота.
- Я не знаю, когда он появится, думаю, Вам лучше вернуться.
Прямо не указала направления, но все же «послала». Только и я ведь упертая.
- Могу я подождать его за этим вашим «периметром»? Только я не поняла, где мы его пересекли - Лам держал меня за руку, - призналась я.
- Да не в этом дело, - наконец улыбнулась «Волчица». - Вы все равно уже попали сюда. Я не чувствую в Вас врага, Вы в самом деле просто подруга моего сына?
- Надеюсь, что не «просто», а хорошая подруга, - вот теперь я прямо смотрела ей в желто-зеленые глазищи, почти с вызовом. (А глазки-то у Волчика от мамки, такие же красивые... нереальные, звериные, притягивающие животным магнетизмом). Пусть «читает», мне нечего скрывать от нее - я искренне переживала за Волка? и не уйду ни за что, пока его не увижу. Не знаю, что ему скажу, но оставлять его наедине с такой новостью не собираюсь.
- Да, - ответила «Волчица» вслух каким-то своим мыслям и почему-то перешла на «ты». - Ты действительно «его Анька...» Не остался он дома, перекинулся и ушел в лес. Я уже звала - не откликается. Ребята тоже не нашли. Сам вернется, когда отдышится. Ему надо побыть одному.
- Со вчерашнего вечера он уже «надышался». Не надо ему столько времени оставаться наедине со своими мыслями, - возразила я, понимая, что, мать, наверное, все же лучше знает своего сына, чем подружка, с которой тот знаком около двух месяцев.
Но она снова удивила меня, кивнув на дом:
- Проходи, я попробую еще раз.
- Спасибо, можно, я здесь посижу, на крылечке?
- Конечно, располагайся, - разрешила женщина, и, поднявшись по ступенькам, скрылась в дверях.
Мне любопытно было бы увидеть, как живет семья Волка. Никогда не была дома у оборотней. Но я нервничала. И на крыльце, обдуваемом ветерком, мне будет комфортнее. И еще я от невозможности ускорения процесса готова была нарезать круги вокруг дома, а внутри ведь придется изображать из себя кроткую девицу - спинку выпрямить, глазки потупить, руки на коленках сложить, а не мерить шагами комнату - в гостях же.
Я уселась на деревянные, рассохшиеся от времени ступеньки. Щели между стыками были приличными - миллиметра по три. Какое-то смутное воспоминание из детства - нагретое за день солнцем, некрашеное, слегка покосившееся крылечко, большая пятнистая кошка рядом «намывает гостей» и две маленьких девочки одевают-раздевают пупсиков, играя в «дочки-матери», а на дурманящих запахом цветах шиповника, разросшегося до неприличия, жужжат пчелы и большие изумрудно-зеленые мухи...
Я замерла, пытаясь вспомнить, что дальше, но, как всегда, меня прервали. Детям дали добро на выход и они, толкаясь и повизгивая от нетерпения, вывалили на крыльцо. Я поспешно вскочила, освобождая ступеньки.
Двое затеяли в дверях возню. Младший уступать не хотел, а старший, понятно, оказался сильнее и проворнее. В результате, со ступенек они скатились кубарем. Старший мальчик, лет семи (на мой, человеческий взгляд) сгруппировался и отделался парой царапин, а мелкий хорошенько приложился коленками и локтем, до крови.
Я только охнула, бросаясь к ним, чтобы поднять. Старший поднялся сам. Закушенная губа и нахмуренный лоб позволяли думать, что ему все-таки больно. А вот младший тут же зашелся ревом и от боли, и от обиды.
- Не ревиии, - зашипел старший, вжав голову в плечи и с опаской косясь на окна.
Ага, сейчас кто-нибудь услышит и старшему влетит - знакомо. Я подняла мелкого и усадила себе на колени. Он обалдел от такого поступка чужачки и моментально заткнулся, замерев. Я слышала, как маленькое сердечко отчаянно колотится в его груди. Наверное, решает, что лучше сделать - рвануть прочь или заголосить еще громче, чтобы взрослые волки услышали и спасли. Смех да и только, оказалась, как в сказке - только взгляд с другой стороны.
- Не бойся, давай посмотрим вместе, может, там не такие уж и страшные раны? - как можно спокойнее, даже, скорее, вкрадчиво произнесла я, не дотрагиваясь пока до него руками.
Мальчик посмотрел на меня большими глазищами, на ресницах все еще блестели слезы. Я чуть улыбнулась, предлагая контакт. Ребенок всхлипнул и кивнул.
Сначала я растерла его ручку. На коленках ткань штанов уже слегка пропиталась красным, а локоть еще можно от синяка спасти, разогнав кровь на месте ушиба. Внимательно следя за моими манипуляциями, пока я осторожно закатывала обе штанины на его худеньких ножках, чтобы добраться до ободранных коленок, мальчишка кривил лицо, но уже не плакал. Ему, наверное, все же было не столько больно, сколько страшно оттого, что доверился моим рукам.