Я и не заметила, как вернулась мать Роволкона и теперь, вместе с его младшим братом (тем, который «меня раскусил» на празднике Посвящения, что я не девушка Волчика), остановилась в сторонке, внимательно слушая мою историю. Но я не видела, как она выходила. Наверное, был еще выход с другой стороны дома (или лазейка какая).
А уже к концу истории откуда-то пришли мужчины. Двоих я узнала - они приезжали к Волку. Еще один, чуть постарше, удивленно окинул взглядом такое столпотворение, что творилось на ступеньках и перилах крылечка, и подхватил на руки кинувшегося к нему на шею с криком: «папа!» Тимку. Эти двое, Тим и Ланис, теперь жутко гордились тем, что к ним в гости пришла человечка, их самих-то пока из поселка не выпускали, и настоящих людей малышня еще не видела.
Я поздоровалась с подошедшими и попросила детишек освободить проход к дверям дома, чтобы взрослые могли войти. Наверное, они вернулись на обед, который готовила мама Тима и Ланиса.
- Скоро твоя сказка закончится? - спросила серьезная «Волчица».
- Да. Вы не нашли? - поняла я, снова начиная беспокоиться.
Она покачала головой.
- Заканчивай поскорее, пойдем обедать. Потом поговорим.
Честно говоря, есть-то уже хотелось, но вот, вспомнив о том, как рычал Волчик, унюхав баранью ногу, я слегка засомневалась. Они будут как кушать? Как люди или у них в меню сегодня сыроедение? И вообще - за столом будет вся большая дружная семейка, а я? Даже не родственница. И Волка нет. И Лама! Этот-то засранец куда запропастился, так надолго бросив меня одну? Хоть бы пришел, посмотрел, а вдруг от меня уже «рожки да ножки»? Друг, называется...
Дети затормошили меня, требуя окончания истории. Я быстренько закруглилась, благо первоисточника почему-то ни один из них не слышал и волчата помчались играть «в маугли». Ланис тоже было рванул за ними, но я остановила его, напомнив, что нас ждут обедать. Как раз мама Тима и Ланиса вышла позвать нас. И Лам пришел наконец-то. Чем ближе подходил он к дому, тем мрачнее становилась его цветущая физиономия. В лохматой шевелюре застряли хвоинки. До меня только что дошло, почему он здесь ошивается, постоянно напрашиваясь в гости к Роволкону. Не иначе, какая-то пассия Лама здесь обитает. И чувство, видимо, взаимное.
- Ма, ну еще... - заныл было Ланис, пытаясь пятиться, чтобы оказаться подальше - вроде не услышал, что мама сказала «нет».
- Лани!
Пацан отступил еще дальше, справедливо полагая, что мама не побежит за ним. Но подошедший сзади ребенка Лам сгреб его в охапку и, сунув под мышку, невозмутимо продолжил путь. Ланис сначала завопил, попробовал брыкаться, но взрослый оборотень слегка встряхнул мелкого, как куль, и тот, закатившись смехом, смирился, а затем и вовсе повис безвольной тряпочкой, сознательно «утяжеляясь».
- Лани... - укоризненно покачала головой девушка. - Спасибо, Лам, как всегда, выручил!
- Не за что.
- Давайте за стол, быстренько, - поторопила она нас. - Ой, Аня, извините, я даже не представилась - меня Зоринкой зовут.
- Очень приятно, - улыбнулась я.
- И мне! Давайте проходите. Лам, покажи Ане, где можно руки помыть, - попросила Зоринка, вновь упархивая в дом.
На ней, похоже, все хозяйство лежало. Я почему-то представила, как здесь, в этом огромном доме могла бы смотреться Вероника и... поняла, что Ника как-то сюда не вписывается. Не умеет она быть зависимой и соблюдать иерархию. Если они когда-нибудь с Волком решат создать свою семью, им придется жить отдельно от матери. Хотя я уже не так категорично была настроена против «главной Волчицы», как после того, когда она съездила мне по морде. За дело, в общем-то...
Обед с родственниками Роволкона я выдержала. Могу собой погордиться слегка. Правда, для начала поглумились надо мной, выложив с двух сторон от моей тарелки несколько ножей и вилок. Не знаю, чья идея, но, думаю, что младшего братца. Потому что, увидев панику на моем лице, старшие заржали в голос и привычно отвесили закатившемуся громче них парнишке по подзатыльнику. Благо, он сидел между ними. Он заткнулся, потер пострадавшее место и уткнулся в свою тарелку. Плечи его все равно вздрагивали от смеха.
Я покраснела, есть мне расхотелось. Даже в желто-зеленых глазах «главной Волчицы» плясали смешинки, хоть лицо и оставалось серьезным.