- Барабанной дроби не хватает, - раздался рядом голос Ника, - как в цирке!
Ой.
Я и не заметила, что семейство волков следит за моими действиями, еле сдерживая эмоции. Хорошо Волку, а мои щеки залил густой румянец. Тогда все и начали наперебой прикалываться над нами. Зато Волк, распробовав свежатинку, сам потянулся к миске. А я сидела возле него и с умилением глядела на чавкающего друга.
Девчонки, внучки Лики, примостились рядом. Их, конечно, в первую очередь заинтересовала моя заколка - Бабочка, но потом одна, дотронувшись до моих волос, завистливо вздохнула:
- Какие мягонькие...
Вторая тут же поспешила проверить. В результате я попала в цепкие девчачьи пальчики, которые тут же, слегка дергая, принялись плести мне тонкие косички (из моих волос их должно много получиться).
Ланиса и Тима больше заинтересовал мой «Жалящий» и пришлось им дать его подержать с молчаливого согласия Лики, прячущей улыбку.
Это почему-то напомнило мне, что теперь я оказалась в роли «домашней зверушки». И тискают меня волчата, радуясь такой возможности, почти так же, как я Волка, когда играла с его шелковистой шерсткой.
А младший братец, Ник, меж тем что-то рассказывал братьям, оставшимся за столом. Я не прислушивалось, но до моих ушей вдруг донеслось:
- ...это надо было видеть - словами не передать, только представьте - расщелина в скале...
- У реки?
- Да.
- Но мы же там проверяли!
- Не перебивай!
- Ну вот - смотрю, а из этой расщелины-норы чья-то... - тут он на всякий случай взглянул на меня, пыхтящую от злости, и осекся на полуслове.
Вот паршивец - обещал два часа где-то в округе побродить, а сам подглядывал. Хороший такой видок сзади ему предстал, когда я застряла...
Братья, уловив мои мысленные пожелания, отвесили мелкому по затрещине и, поблагодарив Зоринку за ужин, быстренько слиняли вон из дома... Только через пару минут на улице возле крыльца раздался такой дружный ржач, что не выдержала даже Зоринка. Зажав рот рукой, чтобы не смеяться надо мной в голос, она скрылась в чуланчике. Вот засранцы - специально Николаса из дома вывели, чтобы он им в подробностях описал пикантную сцену.
Волк доел мясо, облизнулся и ткнулся мне носом в плечо - не переживай, мол, подумаешь, ребятки повеселились - и морда такая добродушная, как у преданного пса, только что он сам хвостом не виляет. Я все еще кривилась. Мне самой было смешно и немного неловко.
Вдруг распахнулась дверь, и вошел молодой мужчина. Широкий разворот плеч, гордая посадка головы, волевой подбородок, пронзительный взгляд...
Ах, какой мущщщина!..
Настоящий лидер, вожак, альфа...
Его взгляд «выцепил» меня, слава Богу, в платье, которое тут же захотелось одернуть, прикрывая коленки и грудь (я туточки случайно оказалася и вся из себя такая белая-пушистая...) или, наоборот, рвануть все тряпки долой, и сдаться добровольно...
Поколебавшись пару секунд, я выбрала первый вариант - думаю, могу собой гордиться.
Он прищурился с совершенно бесстрастным лицом, слегка напугав меня этим, затем перевел взгляд на Лику, а мои маленькие мучительницы-стилисты побросали недоплетенные косички, и с криком: «папа!» бросились к этому мужчине на шею.
Понятно, значит, Тим и Лани с этими девчушками двоюродные между собой.
- Добрый вечер, - вежливо поздоровалась я.
Он кивнул мне, подхватил девчонок на руки и, чмокнув в щечки, отпустил.
- Руман, пожалуйста! - вскочила Лика. - Поделикатнее...
- Не переживай, ма, - отозвался мужчина.
Да уж, Лика выглядела шикарно для матери такого взрослого сына, - завистливо покосилась я на «главную Волчицу», которая казалась его младшей сестрой.
Руман же молча указал Роволкону на дверь. А выходил-то мой друг, позорно поджав хвост...
Я было рыпнулась за ними, но Лика не позволила:
- Останься, Аня. Иди сюда.
Я подошла и уселась рядом с ней, примостившись на краешке стула. Лика нервничала и прислушивалась к тишине за окнами. Мне передалась ее нервозность. Но не прошло и десяти минут, как мы услышали сначала леденящий душу вой, а затем уже человеческий крик боли. Лика тяжело дышала, прикрыв глаза. Я вскочила и бросилась к дверям, чуть не попав в объятья вернувшегося Румана.
Он меня удержал от падения:
- Вот опять ты вмешиваешься, человечка!
Я перевела взгляд на его руки. На правой руке была содрана кожа на костяшках пальцев.
- За что? - мои глаза потемнели, (а, может, засветились зелеными искрами).
- О! - он расцепил руки и, отшатнувшись, рассмеялся.
Смех был приятным, с хрипотцой и какой-то одобрительный, что ли.
- Беги-беги, - он приоткрыл передо мной дверь и посторонился, - утешай...