- Я не такой древний, как некоторые, и с памятью у меня все в порядке, - съязвил я.
- Ну и отлично! Значит, ты не забудешь о моем предупреждении, - вывернулся Натан, снова поставив меня на место.
Я только склонил голову, признавая свое поражение. Натан очень серьезно отнесся к тому, что я нашел в себе силы это признать, поэтому в знак уважения так же коротко поклонился.
- Ты взрослеешь, и я этому очень рад, Риль, - похвалил он меня. - А теперь я пойду, и ты поди развейся, нечего в помещении сидеть...
Натан»ниэль ушел, а пошел бродить по Школьной территории. Конечно, Аньки моей нигде не было. Ребята сказали, что она ушла с Ламом. И я даже знаю куда - к своему ненаглядному Волку помчалась, миротворица...
Я нервничал. Она не появилась и на ужин. Демон был чернее тучи. Хм. Тоже нервничает. Это утешало. Он до сих пор оставался моим соперником номер раз. Моя непутевая человечка дразнила нас, приближая то одного, то другого, заставляя мучиться от мерзостного чувства, даже названия которого я не знал раньше. Ревность... она сжигает изнутри, заставляя острее чувствовать мир, который сузился до предмета обожания, и все мысли и поступки связаны с ним, этим «предметом» по имени Аня. И в то же время раскрывается что-то новое, не всегда приятное, но порою просто удивительное. Ее имя «Анхелика» звучит для меня серебряными колокольчиками. Мне то трудно дышать, когда она рядом, то словно за спиной вырастают крылья. Эта болезненная зависимость от смертной девчонки, на которую я даже и не посмотрел бы, не столкнись она со мной тогда в столовой, во время их дурацкой шутливой игры с вишневыми косточками-снарядами, меня выматывала, но я не хотел от нее излечиваться. Я видел, я чувствовал, что не безразличен ей. Но ее отношение ко мне колебалось от восторженного обожания до почти такой же иступленной ненависти. Эти крайности, в которые впадала моя девочка, выбивали почву из-под ног, заставляя балансировать на лезвии острого меча, приходилось всегда быть в тонусе и «соответствовать». Одно только общение с ней выматывало кучу нервов. Я пытался «лечиться» с помощью проверенного средства от скуки - но бывшие подружки уже не заводили меня, а новые вообще не вызывали воодушевления. Мне не хватало с ними «драйва», как утверждала Аня в приступе откровения.
Я покорно ждал «подарка» судьбы в виде ее благосклонности, потому что сам почти утратил возможность как-то вмешиваться и влиять на развитие наших отношений. Все, что я предпринимал, отказывалось работать, так, как задумывалось, сталкиваясь с моей ходячей проблемой. Иногда бывали приятные неожиданности, но чаще она меня ставила в тупик, смешивая все планы, которые сама же потом и разгребала (в приступе раскаяния, не иначе).
Азелю было легче. Он привык быть изгоем, привык к независимости и одиночеству. Но и его Анька встряхивала так, что демон то становился неуправляем, то вел себя, как ласковый котенок. Со стороны было забавно наблюдать, особенно, если не проводить параллели, что я кажусь таким же влюбленным идиотом (неужели, я сказал «влюбленным» и это признаю? Да, наверное, это так...). Если бы еще не ревновать, когда мне кажется, что у Ани и Азеля все складывается хорошо...
Злорадствовать мне нравилось. Появлялось гадкое чувство, что я - на первом месте, а демон, так, игрушка... Смешно сейчас осознавать, что мы оба, достаточно взрослые парни, думали, что «игрушка» - это она, первокурсница-человечка. Может быть она и ребенок, но эта ее «детская» непосредственность делать гадости с такой же легкостью, как искренне дарить нам частичку себя, своего участия, проходящие под лозунгом «хотела, как лучше», деморализовывали не хуже запрещенного заклинания «плети Хаоса».
Но я уже не представлял своей жизни без нее. Только вот полукровка-асур, похоже, тоже на что-то надеялся. И когда настанет момент истины, когда придется откровенно выяснять, кто для нее из нас дороже и важнее, неотвратимо приближался. Из-за Ани мы с Азалексом общались чаще, чем в предыдущие два года совместного обучения. Но, похоже, и ненавидели друг друга, просто за одно само существование так же сильно. Если бы нам не пришлось делить Аню, возможно, мы смогли бы стать из соперников не друзьями, но хотя бы приятелями.
Какая ирония...
Волчица не спала вторую ночь, переживая за сына. Вчера она еще не так серьезно отнеслась к неудаче в сердечных делах Роволкона, но когда Лам привел в селение человечку, которая, в отличии от нее, настроена была более пессимистично, Лика испугалась.
«Моя Анька», как на днях представил ее сын, была полна решимости, хотя Волчица чувствовала, что человеческой девушке не по себе одной, среди оборотней. Лика, отличавшаяся даже в человеческой ипостаси сверх-острым нюхом, чувствовала, что Роволконова Анька отлично помнит их «теплую» встречу и тяжелую руку матери своего друга.