Стаю волков обложили в нем.
Серые мечутся меж берез,
Прячут детей, зарывают в снег,
И в ошалевших глазах вопрос:
«Что же ты делаешь, человек?»
Вот и все.
Наступит смертный час,
Тот жуткий час, когда вся жизнь -
Сплошная боль.
Снег несет...
О, если б он их спас!
Но этот день не станет другой судьбой.
Кружит матерый, здесь главный - он.
Чует - вот-вот начнут стрелять.
Но на флажки не пойти - закон!
Лучше под пули - учила мать.
Лучше под пули, ощерив пасть,
Молча. За горло. С разбегу. В грудь.
Лапами. Сильно. Подмять. Упасть.
Кто-нибудь...
Все, уже страшный круг,
Давным-давно на спуск жадный палец лег.
Кто-нибудь...
Пусть это будет друг,
Он допоет, когда голос мой уснет.
Цепи смыкаются. Крики. Смех.
Запах железа. Собачий лай.
Волка - не лебедя. Лебедя - грех.
Волк - он разбойник, его - стреляй.
След, словно пеленг, он на ветру.
И, заглянув в поднебесья синь,
Холода грудью вожак глотнув,
Прыгнул - как проклял - что было сил.
Ветра свист,
Опять им повезло:
Ударил гром, и палевый бок в крови.
Жизнь, прости...
Прости людей за зло,
Дай время им себя научить любви...
Вероника невидяще уставилась перед собой. Оборотни молча смотрели на Аню. Видно, песня задела за живое многих. Анька сглотнула. Пожалуй, она переборщила:
Я хотел бы подарить тебе песню,
Но сегодня это вряд ли возможно.
Нот и слов таких не знаю чудесных,
Все в сравнении с тобою - ничтожно.
И я хотел бы подарить тебе танец,
Самый главный на твоем дне рожденья.
Если музыка играть перестанет,
Я умру, наверно, в то же мгновенье.
Ау!.. Днем и ночью счастье зову.
Ау!.. Заблудился в темном лесу я.
Ау!.. И ничего другого на ум.
Ау.. Ау.. Ау...
Вероника, все еще под впечатлением от первой песни, жалобно смотрела на Аню; она прекрасно понимала, от чьего имени та поет для нее.
...И я хотел бы подарить тебе небо
Вместе с солнцем, что встает на востоке,
Там, где былью начинается небыль,
Там не будем мы с тобой одиноки.
И я хотел бы провести тебя садом,
Там, где сны мои хорошие зреют.
Только жаль вот, не смогу идти рядом,
От дыханья твоего каменею...
Ау!.. Днем и ночью счастье зову.
Ау!.. Заблудился в темном лесу я.
Ау!.. И ничего другого на ум.
Ау.. Ау.. Ау...
И я хотел бы подарить тебе счастье,
То, которое никто не оспорит,
Только сердце часто рвется на части,
Так как, видимо, я создан для боли,
Только сердце часто рвется на части,
Так как, видимо, я создан для горя.
И я хотел бы подарить тебе голос,
Чтобы пела колыбельную детям.
Ни рукой не снять мне боль, ни уколом.
Точно знаю, что меня ты не встретишь.
Ау!... Днем и ночью счастье зову.
Ау!.. Заблудился в темном лесу я.
Ау!.. И ничего другого на ум.
Ау!.. Ау!.. Ау!..
Артур (вампир-пятикурсник), по какой-то необходимости зашедший сюда, с любопытством наблюдал за поющей первокурсницей, бросающей многозначительные взгляды на поникшую подружку. Он улыбнулся и неслышно, как настоящий вампир, отступил в тень...
· Опять «грешу», приводя почти полные тексты песен)))
· В тексте использованы песни А. Пугачевой, А. Розенбаума, народные песни
· «Туманы», к моему великому изумлению, поют от мужского имени (пыталась найти в инете, чья это песня), но клянусь копытами дохлого козла, у моей бабушки в деревне это исполнялось от женского имени, как я и привожу в тексте - на два голоса - красиво - не передать...
Аня
Азель вернулся довольно быстро. Меня уже «отпустило». Кураж, призванный «задушить» слезы, стал проходить, и теперь меня слегка знобило. Мне сейчас было почти так же плохо, как тогда, когда я, невесть что себе нафантазировав, вдруг увидела Азалекса в гостинице.
Почему с ней? Почему??? Оказывается, мне было гораздо легче мириться с мыслью, что демон развлекается в городе с доступными девками, которым надо платить... А Мирка, при всем моем антагонизме к ней (я еще прекрасно помнила, как она на меня из-за Кристиана взъелась), в самом деле была неординарной личностью - яркая, рыжая, умная, злопамятная и... красивая... стерва. Кроме того, она была человеком!!! Я понимала, что с эльфийками мне не тягаться, и ревность к Анабэль и Розалинэль у меня, кажется, больше была похожа на спортивную. А здесь - человек... как и я - руки, ноги, уши, отпущенное время жизни - примерно одинаковое... И он так же, как и меня, будет ее обжигать поцелуями, жадно сминая ладонями податливое тело (податливое-податливое... а просто демону невозможно не поддаться - он словно удав, перед которым цепенеют бандерлоги - сама знаю... то есть знала...), ласкать подушечками пальцев овал скул, зарывать отрастающие вмиг когти в копну волос на затылке... у меня от этого столько адреналина в кровь выплескивалось вместе с окситоцином... Потому что эти когти словно знали, где самые чувствительные точки наслаждения... и страх, что он забудется и запустит их слишком глубоко, перемежался с диким восторгом, что так даже интереснее... и огромное облегчение, что осталась жива после нечеловеческих ласк... А его хвост, бесстыже скользящий вверх по моим ногам, то игриво, щекоча лишь кончиком-кисточкой, то самовольно-страстно-похотливо, прижимаясь змеей в самых неожиданных «труднодоступных» местах, пока руки все еще достаточно целомудренно ласкали сверху, не опускаясь ниже талии... А вибрация его дрожащего тела, дающая эфемерное представление о том, что и он в твоей власти, заводящая не хуже просмотра картинок вполне понятного содержания...