чуть раньше
Мы все еще стояли посреди неприятного леса на еле угадывающейся тропинке, прикалываясь над человеческими слабостями, ожидая, пока наша единственная человечка среди нас удовлетворит свои потребности. Обе эльфийки старались превзойти друг друга, перечисляя людские «недостатки». Мне Аньку было жаль, но сама она, похоже, не слишком беспокоилась о своей репутации - я знаю точно, что ни одна из эльфиек не призналась бы в том, что у столь возвышенного организма существует такая же функция, как и у людей...
Мы все смеялись очередной шутке, когда вдруг из глубины леса, прямо в той стороне, где «за кустиками» скрылась Анька, раздался нечеловеческий вопль, и мы увидели яркий луч, бесконтрольно выпущенного магического заклинания нехилой силы.
У меня волосы на голове встали дыбом от того ужаса, что слышался в этом крике. Холодея при мысли, что с Анькой, этой ходячей проблемой, к которой так и липнут различные неприятности и курьезные случаи, что-то случилось, я помчался на крик, не разбирая дороги, слыша только слева и справа от меня треск веток под ногами - спасти нашу подружку, самую слабенькую из нашей сегодняшней компании, обладающую по сравнению с нами ничтожно малым магическим потенциалом, решили все...
Не знаю, что двигало эльфийками - скорее всего то, что не хотели оставаться здесь одни, посреди чужого леса, в котором мы непонятно каким образом очутились, а может, своими глазами хотели убедиться, что с ненавистной человечкой наконец-таки произошло что-нибудь из ряда вон выходящее, и Светлый больше не будет проводить с ней время... Но это я уже переосмысливал потом, а в тот момент я думал только об одном - только бы осталась жива! Что так могло напугать мою бесстрашную Аньку?
К счастью, все обошлось - я просто остановился в последний момент, честно говоря, со мной такое впервые приключилось - ноги подкосились, едва я увидел сжавшуюся в комочек у дерева судорожно всхлипывающую человечку, измазанную в какой-то слизи и обсыпанную пеплом, причем отвратительные и на вид, и на запах хлопья темного пепла все еще сыпались вокруг нее с обожженных веток...
Первым к ней подскочил Вик, Сандриэль рвался, но за него обеими руками уцепилась Бэлка, и это его слегка отрезвило. Поняв, что девчонка жива, Светлый сразу же начал оглядываться в поисках гада, посмевшего причинить вред нашей спутнице. Только я сразу понял, что именно «этого гада» уже и не существует - Анька его уничтожила, но вполне могли быть другие - пусть остроухий подумает обо всех нас, а меня сейчас в первую очередь интересовала Анька - судорожно вцепившаяся в куртку Вика - у нее, похоже, была истерика...
Вдвоем нам удалось отцепить ее от оборотня, и я прижал всхлипывающую девчонку к себе, пытаясь оттереть ее лицо, чтобы убедиться, что в самом деле ничего страшного с ней не произошло, а она что-то пыталась сказать, но из надорванного криком горла слышался лишь хрип... Такая потерянная, с расширенными от ужаса зрачками, дрожащим подбородком, мокрыми дорожками на грязных щеках...
Мне так жалко ее стало, что и словами не передать - она же никогда не была на полевых учениях, у них и боевую магию-то еще не преподавали, даже в виде факультатива, а тут пришлось импровизировать... Но что же так могло напугать мою девочку, из-за чего она так вопила и почему потратила такой заряд магии?
Чтобы хоть как-то успокоить ее и себя, (у меня самого, оказывается, только что сердце начало входить в привычный ритм, чувствуя у груди, как ее сердечко перестает трепетать и выравнивается дыхание), я начал шептать ей всякую чепуху, поглаживая по вздрагивающей спинке... и сам не заметил, как сказал то, что давно напрашивалось, только было неясно сформировано... хорошо еще, что на наречии дроу - она почти ничего не поняла, а я не мог, не хотел повторять...
Только разве любопытная девчонка отстанет? Она довольно быстро оклемалась и заинтересовалась, о чем это я ей «втираю». Охрипший голосок - я видел, ей трудно говорить, этот взгляд снизу вверх (какая же она все-таки мелкая по сравнению с высокими эльфийками) и просительно хлопающие, слипшиеся от высохших слез ресницы... разве я смог ей отказать?
Пришлось подсократить мою сумбурную импровизацию и слегка адаптировать, потому что мне вдруг стало жутко неловко от откровенности, хоть и прикрытой поэтичностью моего народа по материнской линии, я боялся, что она будет смеяться над моей внезапно всплывшей сентиментальностью, впрочем, так и вышло. Аня довольно разулыбалась, чем окончательно меня смутила, но я успокаивал себя, повторяя: «что ж, хоть удалось позабавить и немного отвлечь от того стресса, который она заработала...»