К счастью, моя смена прошла тихо, без эксцессов и я вернулся к Аньке под бочок, но долго не мог уснуть, наслаждаясь и терзаясь ее близостью.
Сандриэль несколько раз беспокойно дергался во сне, вызывая недовольство обеих эльфифочек, но быстро успокаивался. Я все-таки стал проваливаться в немного тревожную полудрему, когда Аньке приспичило проснуться. Я успел задержать ее, обвив ноги хвостом, и с изумлением увидел, что она не одинока в своем желании уединиться.
На этот раз даже Анабэль, наплевав на свое высокомерие и самолюбие, решилась признать, что тоже способна испытывать дискомфорт по такой же прозаической причине, что и человечка. Только мне очень не понравилось, что эльфийка вдруг решила побыть Аньке подружкой. Фиг я их одних отпущу в лес, чтобы вдруг не случился с моей девчонкой какой-нибудь несчастный случай...
И это было верным решением - Анька ободралась об ветки, ну, по крайней мере, она мне так сказала, только Бэлка как-то подозрительно быстро слиняла... впрочем, у меня нет причины не верить Анькиной версии - с ее зрением и ловкостью, немудрено получить несколько царапин в предутренних сумерках темного незнакомого леса.
А вот потом пошла сплошная импровизация, едва я ощутил на языке вкус ее крови...
То, что Анька мне ответила, позволив ласкать свое тело везде, куда дотягивались мои руки, подаваясь навстречу, сама направляя меня, с каким-то яростным иступлением целуя в ответ на мои страстные поцелуи, было восхитительно до умопомрачения, до темноты в глазах, до бешено стучащего где-то в глотке сердца, до клокочущего рыка, рвущегося из груди, и протяжного полу-стона, полу-воя, словно я какое-то истосковавшееся по безумной ласке животное в брачный период... Я отмечал это на краю сознания, но все равно уже не смог бы остановиться, момент был упущен...
Если бы она оттолкнула меня сразу, я бы послушался... наверное... - не хочу больше испытывать страх, что она меня не простит за мою тягу к ней, достаточно было того раза, у Беседки, когда приревновав ее к Светлому, хотел «наказать». Я всегда за то, что женщина должна отдавать себя добровольно, без принуждения - ее только надо довести до нужного состояния, тогда и сам будешь одарен сверх меры. Мои «одноразовые» подружки, как презрительно называла их Анька, никогда не добивались от меня подобного. А сейчас я завелся сам и завел мою девочку, даже не осознав, как-то это все само собой произошло...
Я был опьянен эйфорией, не замечая каких либо препятствий с эстетической точки зрения... хм... точно, как животное... А она меня продолжала изводить, запрокинув руки и вцепившись в мои волосы, растрепывая их, ероша... но особенно привлекательным ей показалось то, как я реагировал на ласку вокруг рожек - это нечестно - она ведь запросто могла выдрессировать меня, а, может, она и смеялась надо мной в душе, лепила из меня как из воска, то, что ей хотелось... Мой хвост жил, по-видимому, собственной жизнью, скользя змеей по ее плавящемуся под моими руками телу, не то помогая мне, не то мешая, потому что оставшаяся неравнодушной к моим ласкам Аня чуть ли не висела на мне, и, восхищая такой самоотдачей, и немного пугая, неужели это я творю с ней такое? Я думал мои штаны просто лопнут в паху, оттого, что в них стало слишком тесно...
Мне хотелось уложить Аньку прямо на землю, потому что я сам еле держался на подгибающихся от вожделения и нервного напряжения ногах, хотя это и нелепо - я чувствовал в себе самца... мощного, возбужденного самца, способного оприходовать сразу несколько самок, и, одновременно ощущал себя маленьким неразумным щенком, только что родившимся и пытающимся встать на непослушные ножки, не понимающим, куда ткнуть свою мордочку, чтобы накормить свой, сводящий от голода животик... Только мне надо было удовлетворить другой «голод», тот, что чуть ниже живота, тот, от которого сладко замирает и все пульсирует, унося на немыслимые высоты наслаждения, и я плавился под ее жадными рукам и ненасытными губами, еле удерживаясь, чтобы не соскользнуть за хлипкую грань рассудительности и безрассудства, ведь на земле холодно и грязно - так нельзя, если не хочу, чтобы это закончилось одним разом, одним этим нежданно подаренным мне судьбой эпизодом, это неправильно. Можно на все закрыть глаза, но только если она сама будет готова... Сейчас она, может быть, (тешил я себя надеждой) и мало, что соображает, но потом человечка «протрезвеет» и ужаснется...
Я пробовал ее на вкус, судорожно сглатывая, срываясь на хриплое рычание, застилающее мое сознание, еле удерживаясь от того, чтобы в самом деле не прикусить ее нежную кожу на беззащитно подставленной шее до крови, утверждая свое право на девчонку... Она очень однозначно объяснила мне, что не желает быть ничьей собственностью, и только это слегка остужало мой пыл...