Я лишь молча внимала, но следующие, полные оптимизма фразы Ники меня рассмешили:
- Слушай! А давай ты отобьешь Кира у Надин, Надин сосватаем Артуру, эльфы пусть среди своих тусуются - и всем будет хорошо - и исторически, этнически, политически и вообще по всем параметрам правильно, а то какое-то смешение рас получается? - подмигнула мне Ника.
- Ага, - подхватила я, - тогда уж Волчика отдадим той светленькой с их курса, которая полвечера вокруг него терлась, она же тоже волк-оборотень. А тебе какого-нибудь орка подгоним. Всего и делов-то в тот трактир сходить - выберешь себе по вкусу, там их тучи из разных Кланов. Твоей родне какой зять предпочтителен - воин, земледелец или скотовод? А может, и шамана окрутишь, одного я там точно видела... давно, правда... Согласна, Великий Комбинатор? - невесело усмехнулась я. - Сердцу-то не прикажешь...
- Ты права, - вздохнула Ника, нахмурившись. Ей не нравилось, что вокруг Волка начали виться «чужие» девчонки, и продолжая свою мысль: - А мы с ним так и не пришли к согласию...
- Ник? - остановилась я.
- Иди-иди, - махнула она рукой. - Потом поболтаем. Только постарайся недолго, я спать хочу...
Но потрепаться нам так и не удалось. Когда я вышла из ванной, Вероника уже дрыхла. А я никак не могла уснуть, мысленно прокручивая наш «корявый» разговор с Сандриэлем и переживая за Азалекса. В какой-то момент мне показалось, что Ника тихо плачет, но стоило мне пошевелиться, как она затихла, и вскоре я услышала ее ровное дыхание. Наверное, показалось...
Потом я, видимо, все-таки задремала, потому оказалась на чистенькой алле в Школьном парке, и почему-то мне приспичило заглянуть на полянку, мелькнувшую в глубине среди буйной растительности. Я шагнула между ухоженных деревьев и попала в темный чужой лес...
Над поляной сразу же взметнулась целая туча летучих мышей, все небо вмиг потемнело от хлопающих, как полотнище на сильном ветру, кожистых крыльев. Лишь три мышки все еще сидели у небольшой миски с густой багровой кровью - то ли обожрались и теперь были не в состоянии подняться «на крыло», то ли еще по какой причине.
Я застыла, холодея. Меня чуть не стошнило от омерзения. Чувствуя, что задыхаюсь, я поднесла руку ко рту, но мои пальцы так же оказались в крови...
Летучие мыши тем временем оторвались от своей трапезы, уставились на меня своими страшненькими мордочками, и я отчетливо услышала игривое:
- Присоединишься?
Вот теперь я не выдержала и заорала... и тут же проснулась, пытаясь унять бешеное сердцебиение и кутаясь с головой в одеяло, чтобы Ника не проснулась от того, как сильно стучали мои зубы от безотчетного страха...
Напрасно я уговаривала себя, что летучие мыши, обычно, не питаются кровью и все это не больше, чем кошмарный сон, игра воображения после общения с вампирами и проповеди Ники. Страх и отвращение постепенно ушли, захватив с собой и сон...
Наконец, отлежав все бока, я не выдержала и, наспех одевшись, пошла к Волку. Пусть он сходит, посмотрит, не вернулся ли чертенок, и еще у меня есть разговор к самому Роволкону - у Ники завтра день рожденья...
Я снова почувствовала себя Матерью Терезой, но если мне самой плохо, надо, чтобы хоть у окружающих меня друзей все было хорошо, чтобы затем тянуть из них положительную энергетику и не мучиться совестью, зализывая свои неудачи и заштопывая прорехи в снова потерявшей краски ауре...
Я не могу выбрать, значит, и Сандриэля, и Азалекса я просто обязана перевести в разряд друзей... любимых друзей... любимых... Черт! Снова неправильно расставила акценты... Как же тяжело...
Ну, хотя бы на время...
Азалекс
Я бродил вокруг Школы, надеясь, что смогу себя уговорить пойти вслед за всеми в Беседку, но лучше бы я сразу отправился в город. Когда я все же решился «зайти на огонек», то, о чем кричала моя интуиция, оказалось действительностью.
Анька сидела рядом со Светлым, который нежно держал ее за ручку. Сволочь, остроухий, даром время не теряет. Да и Анька хорошА штучка - едва увидев меня, руку выдернула, словно так и надо.
«Чего уж теперь-то? Неужели пожалела мои чувства?» - зло усмехнулся я про себя, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.
Я нарочно медленно обвел взглядом присутствующих, словно мне просто надо было кого-то найти. Больше всего сейчас хотелось оказаться подальше отсюда, или подойти, сказать Аньке, что я о ней думаю, или врезать эльфенку так, чтобы стереть это счастливое выражение лица...
Я стиснул челюсти и выбрал первый вариант. Если кто-то что-то поймет по моему виду, сопоставив мелочи, как мне обидно и больно, это будет еще хуже, а так я сохраняю видимость безразличия и остатки самолюбия. Раньше его у меня было навалом, а теперь я только и делаю, что пытаюсь сохранить хоть что-то... и кто в этом виноват? Человеческая девчонка!