- «Законнорожденный сын Небесного Дракона», но это аллегория - на самом деле, он ученик Великого Небесного Дракона и только... Но об это тебе лучше спросить у мэтра Солитэра... только не сегодня, и, наверное, не завтра, - быстро добавила она.
Я кивнул, соглашаясь - сегодня мне лучше не попадаться мэтру «под горячую руку», это точно, и в ближайшие дни, пожалуй, тоже...
- Пойдем, - позвала магиня, кивнув на выход.
- Постойте, а сколько я ему должен, этой «легенде»?
- Ты уже все оплатил своим согласием просто выйти против него, - усмехнулась магиня, - а то, что ты сумел продержаться... я постараюсь за тебя вступиться перед Анри, но ты должен мне пообещать спарринг - я хочу посмотреть, что ты умеешь.
Я согласно закивал от облегчения, хоть два спарринга!
Мариса не заметила, что снова перешла на «ты», а я не буду ее поправлять. Я неожиданно увидел эту суровую молодую женщину совсем с другой, неизвестной нам, ученикам, стороны, и такой она мне очень нравилась. Я понимаю, в Школе панибратским отношениям не место, но, кажется, я начинаю понимать Аньку, которая уверяет, что Наставники «тоже люди», то есть живые разумные существа со своими маленькими слабостями, способные понять наши «детские» проблемы. Странно... но почему-то очень греет сердце.
- Пойдем, по дороге обсудим, - Мариса поправила мне воротник куртки и подтолкнула к выходу...
Аня
- С Днем Рожденьяяя! - завопила я, увидев, что Вероника, зевая и потягиваясь, наконец-то, распахнула сонные ресницы. - Счастья! Любви! Удачи!
- Спасибо! - ошалело уставилась на меня соседка. - Ой, что это?
Рядом с орчанкой на кровати лежала мягкая игрушка с прикольным бантиком на шее.
- Это мне?
- Ага! - кивнула я.
- А-а, - Вероника, наконец, рассмотрела подарок - серого бархатного волчонка с янтарными глазами-пуговицами, и строго уставилась на меня. - Это кто?
- Игрушка, - невозмутимо ответила я, сдерживая смех.
- И почему эта «игрушка» так подозрительно смахивает на одного типа, который в последнее время попортил столько моей кровушки? - начала закипать Вероника.
- А это - немой укор, вечное напоминание о былой страсти, - захохотала я, уворачиваясь от запущенного в меня «волчонка».
- Подлая! - завопила Вероника, выскакивая из кровати в короткой ночнушке.
- А ты - неблагодарная, - пыталась сделать я обиженное лицо. - Я всю неделю пыталась закончить, шила, старалась. Между прочим, hand made - штучная ручная работа!
Я схватила халатик и, закутавшись в него, попятилась к дверям.
Вероника уже испытывала чувство легкого стыда, но так быстро сдаваться не собиралась, она схватила валявшуюся на полу мягкую игрушку и выскочила за мной в коридор, чтобы тут же угодить в объятия Роволкона, очень кстати пришедшего поздравить ее в такую рань.
Я отбежала подальше и оглянулась. Роволкон с огромным букетом изумительно красивых цветов держал в объятиях замершую Веронику (даже не пытавшуюся вырваться), которая прижимала злосчастную игрушку к груди...
Я улыбнулась, услышав их одновременное: «Прости меня»... Не зря я, подождав, пока тихонько плачущая в подушку (думая, что никто не слышит) Вероника заснула, бегала вчера к Волку, чтобы серьезно с ним поговорить...
Разговор вышел не слишком долгим и радостным:
- Ты ведь ее простил за Шера! Так что же маешься дурью? Я знаю, что обманутое сердце еще долго будет болеть, но все равно так ты мучаешь и ее, и себя. Ты понимаешь, что танцы - это ее вторая натура? Они нужны ей так же, как воздух, которым она дышит! - пыталась я убедить Волчика, который по моей просьбе выяснил, что Азель уже вернулся. - Почему бы тебе не объяснить ей, что ты понимаешь ее, и тебе нравится, как она поет, танцует... Только тебе больно оттого, что многие «раздевают» твою девушку глазами, мечтают о ней. Расскажи, что твои собственнические замашки оттого, что ты любишь ее, хочешь спрятать от всех, обнять, укрыть от жадных глаз свое сокровище и наслаждаться им единолично! Да, в конце концов, скажи, как есть на самом деле - ты же лучше чувствуешь, как тебя отравляет ревность - она поймет, ты только объясни свою позицию, - выговаривала я недоверчиво качающему головой другу.
Оборотень, в начале разговора пытавшийся что-то возразить, задумчиво смотрел на меня, и мне стало неуютно под его «рентгеновским» взглядом.
- Не бойся показаться слабым, - продолжала я гнуть свою линию. - Если Вероника поверит, что все, что с тобой происходит, из-за нее - обязательно проникнется, - потрепала я Волка по лохматой шевелюре. - Я надеюсь...