Мой хриплый крик в потолок, пронзительная, на грани боли, радость доведенного до апогея организма, сердце, глухо стучащее где-то в горле, слезы на ресницах, трясущиеся руки, безвольно соскользнувшие, отпуская его пострадавшую прическу (я хорошо постаралась - вместо косы его голова теперь снова похожа на воронье гнездо) и дрожащие колени, бесстыже разведенные в стороны... Я не могла пошевелиться, повернуть голову, даже облизнуть пересохшие губы, только судорожно сглатывала, пытаясь унять сердцебиение и пульс, и собиралась с силами, чтобы приоткрыть ресницы и взглянуть на своего эльфика - как он там?...
- Ань? Солнышко, с тобой все в порядке?
Я почувствовала, как кровать по сторонам от моего тела немного прогнулась. Сандриэль навис надо мной, опираясь на нее руками, но стараясь не касаться моего тела.
- Мммм... - ответила я, со второй попытки повернув голову на его голос и, наконец, разлепила веки.
Его совершенное лицо оказалось так близко. В глазах, ставших темно-синими от страсти было странное выражение беспокойства и удовлетворения. Но меня привлекли его распухшие влажные губы... Черт! До чего красив... мой...
- Милая, это хорошо или плохо? - он склонился, снял губами счастливые слезинки с уголков моих глаз. - Соленые... Почему ты плачешь?
Господи! Ну он что, еще сомневается? Мне стало смешно, но улыбаться пока не получалось. Я потянулась к нему губами, он тут же поцеловал их, раздвигая языком, скользнул внутрь, провел по небу, углубил поцелуй, сжал меня в объятиях и вдруг отпустил, снова вглядываясь в мое нахмурившееся лицо (это я расстроилась, что он отстранился).
- Ты не ответила...
От такой очевидной глупости у меня откуда-то взялись силы и я удивленно распахнула глаза:
- Феерично... - мои губы расползлись в улыбке, глядя на обескураженного парня.
Он моргнул и до него дошло, его лицо озарилось радостью, он затрясся в беззвучном смехе, а потом и вовсе расхохотался, уже не обращая внимания на то, что старался не прижиматься ко мне нижней частью тела, и я, заразившись его весельем, так же рассмеялась в ответ, но тут же, почувствовав его возбуждение, весьма впечатлившее меня, округлила глаза:
- Ого!
- Анька, ты меня застала врасплох, - признался Риль, пытаясь сдержать счастливую улыбку. - Я испугался, что сделал что-то не так... Ты такая... - он оборвал себя, и я так и не узнала, что он хотел сказать «такая страстная», «такая чувствительная» или «такая бесстыжая». - Значит, я могу продолжить?
- Если ты можешь, то приступай немедленно, пока я не умерла от перевозбуждения... - выдохнула я ему в губы, обхватив шею рукой, а второй уже помогала ему выпутаться из его простынки. Но сама уже забрасывала ноги на его поясницу, чтобы он не вздумал выяснять еще что-нибудь.
- Светлый Лес! - охнул эльфик. - Человечка моя, ты будишь во мне не свойственные эльфам инстинкты... Я же сейчас...
- Чшшш... - закрыла я его рот поцелуем, он поерзал по моим бедрам, и мне даже не пришлось направлять, только я снова чуть не задохнулась на вдохе от пронзительного чувства проникновения - медленного, тягуче-сладостного, специально сдерживаемого (не представляю, каким усилием воли)...
Сандриэль прикрыл глаза, вбирая вместе со мной эти ощущения, но тут же распахнул, отрываясь от моих губ, приподнялся на руках, так же медленно выходя, и снова эта пытка...
Я нахмурилась, но увидев, что он абсолютно серьезно что-то пытается разглядеть на моем лице, вопросительно уставилась на него, непроизвольно надавив пятками на его спину, чтобы он не останавливался.
- Пожалуйста, не закрывай глаза, - шепотом попросил он. - Они меняются... так красиво... зеленые, как изумруды... я хочу видеть, что ты чувствуешь...
Он говорил, продолжая двигаться, сводя меня с ума. Ага, не закрывай глаза, а если они сами закрываются?...
Сандриэль
Светлый Лес! Анька умудрилась меня напугать своим скорым и таким бурным оргазмом... Я не мог себе представить, что у человечки это настолько чувствительное местечко... это было, как открытие, ошеломившее меня и немного дезориентирующее... Неужели у всех девчонок так? Я никогда не признаюсь ей, что она единственная, кто удостоился такого откровения с моей стороны. Мне всегда казалось, что это пошло и вульгарно, целовать такие части тела... Моим партнершам хватало того, что считалось стандартным, чтобы они получали удовлетворение от близости... Но не ей...
Ее мне хотелось облизывать с головы до кончиков пальцев ног, непонятное желание, но совершенно не контролируемое, и я не мог отказать себе в этом. Я был возбужден, болезненно тершийся о ткань под накинутой простыней орган, отчаянно посылал в мозг сигнал: «Ну же! Давай, сделай это! Она готова!», но я все оттягивал момент, боясь нарушить то хрупкое доверие, что образовалось между нами, когда она сама попросила увести ее из Школы. Я еще прекрасно помнил тот вечер в гостинице, и, представляю себе, как хорошо его помнила она. Сейчас все должно быть по-другому... Вот только я чертовски устал...