- Ты принадлежишь мне! - наконец выдал Азалекс охренительное умозаключение.
Оранжерея []
Стекла оранжереи, куда он меня приволок, дрожали от его голоса и от рвущейся наружу Тьмы, которую он все же контролировал, не выпуская. Хвост демона бесновался, живя собственной жизнью, охлестывая его по ногам, по близко растущим растениям, кроша листья в мелкое конфети, выдавая, насколько парень в самом деле разъярен.
Я невольно передернула плечами, но мое возмущение было не меньше:
- Кто это так решил?! Думаешь, нацепил свой дурацкий браслет, как ошейник на собаку, и стал моим новым хозяином? Щаз-з! Вас слишком много для меня одной!
- Не в браслете дело!
- А тебе в твою рогатую башку не приходило, что у меня уже есть хозяин?!
- Браслет - это просто символ, атрибут, - словно не слыша главного, продолжал орать Азель.
- Тогда сними его! - я сунула руку парню под нос.
Он невольно отшатнулся,
- Не буду! - заупрямился демон.
- А если я жениху нажалуюсь? - нехорошо сощурилась я, выдвигая «неоспоримый» аргумент. - Или вампиру? Или еще кому-нибудь?
- Какому жениху?! - презрительно скривился Азель. - Да и вампиру ты не нужна, смертная!
- А кому я, по-твоему, нужна? Тебе? Сандриэлю? Папе Римскому?
Азалекс хищно оскалился. Упоминание эльфа его зацепило и он даже не обратил внимание на чьего-то «папу», про которого слышал впервые.
- Может быть, ты не знаешь, но мой жених - Сандриэль, - мстительно заявила я.
- Это не так... - растерялся демон. - Я бы знал... Голубая Бабочка - еще не все...
- А что ты знал? Что ты вообще обо мне знаешь?
- Твоя душа принадлежит мне, а моя - тебе!
- Где же ты был, когда эльф добивался моего тела? - вдруг припомнила я свою давнишнюю обиду (которую вроде бы уже «похоронила»).
Азель подлетел и схватил меня за плечи, больно вцепившись увеличившимися когтями в кожу:
- О чем ты? - подозрительно спокойным голосом произнес он и вперился, в меня немигающим взглядом.
- Ааа, - ощетинилась я, извиваясь и стараясь избавиться от «тисков». - Так ты не знаешь, что Бабочка появилась после того, как Светлый эльфик взял меня силой и Натан, блюститель чести Рода, заставил его совершить Обряд?
Азель на мгновение сжал когти еще сильнее, и я почувствовала, как темнеет в глазах, но он уже отпустил и теперь менялся на глазах, превращаясь в чудовище, почти такое же, как тогда, у озера, но мне было уже все равно.
- А кто-нибудь из вас, генетических уродов, интересовался у человеческой девушки, которая ничего не помнит, что было до этого времени, как я попала в Школу - может быть, у нее есть дом, семья?! Может, она кого-то любила, или ее кто-то любил? Может, я уже чья-то невеста или вообще жена? Я до сих пор не знаю, кто я! Почему я стала игрушкой и разменной монетой в ваших иллюзиях? Мне не нужен ни черт с хвостом, рогами и подлой душой, ни длинноухий ангел, душа и поступки которого не чище...
Демон покрывался колючими чешуйками, когти отросли и почернели, в глазах разлилась Тьма, пасть оскалилась клыками, но он все еще мог общаться «по-человечески», хотя голос тоже изменился:
- Не говори так! Ты же не знаешь, человечка, как живу я! Тот образ, который видишь ты - не видят люди в городе. И все девки, что вешаются мне на шею - не видят ни рогов, ни хвоста, ни клыков - я для них лишь смазливый мальчик... Знаешь ли ты, какого мне в этом мире, где ненавидит отец и собственная мать, которой я напоминаю отца, где до меня никому нет дела? Я не могу быть самим собой вне стен этой чертовой Школы!
Я обняла себя за плечи, хотя мне было больно до них дотрагиваться, к тому же меня начала пробирать нервная дрожь, даже скорее озноб. Азель уже не орал, он будто разговаривал сам с собой, глядя остановившимся взглядом куда-то вглубь темнеющих в оранжерее растений:
- Знаешь... я так удивился, когда ты не бросила меня у реки в том гроте... Не знаю, что со мной случилось, но я вдруг понял, что могу потерять тебя... тогда, у Церкви, когда яд... яд от моих когтей... когда ты почти умирала... и тогда я отдал тебе часть своей души. Я первый выбрал тебя, понимаешь? - он повернул голову.
Зрачки, из которых уходила Тьма, быстро-быстро скользили по моему лицу, пытаясь поймать мой взгляд, проникнуть в мое сознание (через «зеркала души»), и мне от этого становилось не по себе.
- Класс! Душа принадлежит одному, тело - другому... А если я хочу нормального человека? Я не хочу быть подопытным кроликом евгеники...