Были ласточки, стали вороны,
Рано встретились, поздно поняли.
Двери новые не сорвать с петель
И одна беда стеллит нам постель,
Широка река, эхо долгое,
Конь, черней, чем ночь, ходит около.
Постучалась в дверь боль незваная,
Вот она, любовь, окаянная.
Коротали мы ночи длинные,
Нелюбимые с нелюбимыми...
Широка река, глубока река,
Не доплыть тебе...
- Хватит! Замолчи! - взмолилась Вероника.
...с того бережка... - закончила Анька и обиженно уставилась на подругу: - Ты что? Я же тихо пою?
- Да ты слышишь, о чем ты поешь? Ты плетешь наговор на свой бисер, дура!
- Как это? - рассеянно улыбнулась Аня.
Улыбка вышла жалкой.
- Не знаю как, но чувствую, понимаешь? Что-то неспокойно мне...
- Может, еще поучим? Может, ты просто перед экзаменом нервничаешь, так у нас еще завтра целые сутки впереди. - предложила человечка.
- Не знаю...
- Ладно, не ори, не буду петь. Так что там по картам выходит?
- Да фигня какая-то, - Вероника сгребла карты, пересчитала их еще раз - все на месте. - Все, давай еще раз, а то я запуталась. На, снимай!
Аня снова сдвинула верхние карты в протянутой колоде, и сладко потянулась - прочь из головы мысли о зеленоглазом Наставнике!
- Про прошлое ты мне не рассказала, про настоящее - запуталась, - загибала она теперь пальцы, - Ну, чего там про будущее выходит?
Карты вывалились из рук подруги, она как-то сдавленно ойкнула, и Аня напряглась:
- Ника? - девушка в упор уставилась на орчанку.
- У тебя... нет будущего... - подняла та на подругу растерянный, немного виноватый взгляд.
Аня на секунду замерла, потом резко встала и шагнула к соседке по комнате. Бусины бисера разноцветными брызгами рассыпались на ковре.
- Расскажи, что ты видишь, - попросила она.
Ника молча покачала головой и вдруг, резко вскочив, мазанула рукой по разложенным кучкам, перемешивая их, и бросилась вон из комнаты. Аня услышала только: «Прости!»...
Кажется, орчанка, сдерживала рыдания.
- Да что все вокруг с ума посходили, что ли? - рассеянно остановилась человечка посреди комнаты.
Тревога и неясное предчувствие чего-то странного, поселившееся еще с того дня, как подарок Азеля превратился в татуировку, не покидали девушку, и, даже еще больше нарастал мандраж... Человечка была уверена, что это все предстоящие экзамены так действуют. Но теперь она нервничала по-настоящему - Ника всегда хорошо читала карты... и такого, чтобы три раза подряд они показывали ей что-то, что она не могла озвучить?
Рука непроизвольно потянулась к крестику на шее...
Анька вспомнила свои ощущения от красивого Храма Ордена Пресвятой Церкви и обещание вернуться туда когда-нибудь еще раз...
Пожалуй, это вариант... по крайней мере, можно добраться порталом в два захода, или взять в городе лошадь и проводника-человека...
...Ворота в стене окружавшей Храм, были закрыты, но Анька изо всех сил долбила в них, взявшись за тяжелое кольцо.
Через несколько минут ее усилия оказались вознаграждены - ворота распахнулись и человек в рясе с газовым фонарем в руках, холодно взглянув на девушку, произнес:
- Что тебе надо в Святой Церкви, дочь греха?
- Я хочу узнать, кто я?
- Поэтому ты заявилась в Святую Обитель ночью, начиненная магией под завязку? - желчно осведомился человек, намереваясь захлопнуть ворота перед носом Аньки.
- Помогите...
Аня взглянула на браслеты Зака.
- Они не снимаются...
Хорошо еще, хоть Бабочка и Мыш в виде татуировок, и их не видно под одеждой. Служитель Церкви смерил ее долгим взглядом и, то ли пожалев, то ли заметив блеснувший на шее девушки золотой крестик, отступил в сторону:
- Входи.
Оробевшая Аня покорно пошла вслед за ним.
- Это наш Бог, - указал человек на распятого на кресте Иисуса. - Я буду молиться вместе с тобой, и, может быть, Он услышит свою заблудшую дочь...
Аня опустилась рядом с ним на колени, и теперь Христианский Бог с тихой грустью взирал на них сверху.
Девушка сложила ладони перед собой и слова молитвы неожиданно сами легли на ее уста:
- Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое...
Тихое бормотание коленопреклоненных людей в почти темном помещении, освещенных лишь несколькими свечами, чуть колеблющимися на невидимом сквозняке, приглушенное эхо, тающее под сводами Храма... отчаяние и огромное желание узнать правду...
Анька почувствовала, как глаза заволакивает густой туман, но не успела даже испугаться, как туман начал рассеиваться и появились краски и звуки:
...Огромный мегаполис... Яркое весеннее солнце слепит глаза, отражаясь в лужах на асфальте. Небольшие кучки ноздреватого серого снега лежат по обочинам дороги в тенистых местах... Высокие здания из кирпича, бетонных блоков, стекла... запах бензина, шуршание шин по асфальту идущих сплошным потоком в три ряда автомобилей в обоих направлениях... По-весеннему радостный щебет воробьев, мелькание рекламных щитов, светофоров, какофония разных звуков...