Толпа японских туристов, высыпавшая на полупустой перрон, с энтузиазмом защелкала фотоаппаратами и мобильными камерами. У одного из туристов удивленно расширились глаза-щелочки. Он ведь ясно видел парня с девушкой в яркой футболке, они так же продолжали стоять у колоны, ожидая поезда, при этом парень с таким интересом разглядывал лепнину, словно он, как и этот турист был здесь впервые. Девушка снисходительно улыбалась рядом, но на пленке их не было!
Подошел поезд, девушка взяла парня за руку и повела в раскрывшиеся двери вагона, а японец все еще крутил свой мобильник, не понимая - сломался что ли?
Когда мы вошли в вагон, я обернулась. Алекс немного рассеянно покосился на коричневатые дермантиновые сидения, но мы не стали присаживаться, хотя свободные места были. Я утянула его в уголок к противоположным дверям, и он покорно остановился рядом.
Поезд тронулся, Александр вздрогнул, чуть шире расставив ноги, чтобы сохранить равновесие, и мужественно постарался не цепляться за меня очень сильно. Кажется, данный способ перемещения ему не слишком понравился - видимо он не был готов к такой скорости, что развил состав, раз не сам асур контролировал ситуацию. Я запоздало спохватилась - как бы он не вмешался своим чудесным магическим образом, но Алекс оказался на удивление благоразумен. Я внимательно следила за его мимикой, и он немного смутился. К тому же остальные люди, находившиеся в вагоне, совершенно не подавали признаков беспокойства, значит, все как обычно... Паника на лице парня довольно быстро сменилась нарочитой небрежностью - мол, не слишком-то ты удивила, он хитро усмехнулся, подмигнул мне и обнял, почти скопировав парочку влюбленных, притулившуюся в дальнем конце вагона.
Я улыбнулась, прижалась к нему, чувствуя себя какой-то малолеткой, парню которой не хватает денег отвезти свою девушку домой на такси, раз уж нет собственной машины. Но почему-то мне не казалось это досадной ложкой дегтя, а, наоборот, возвращало меня в тот беспечный возраст, когда об этом совершенно не задумываешься, и я готова была хоть пешком прошагать пол Москвы, лишь бы подольше оставаться рядом с тем, с кем расставаться почему-то совершенно не хотелось, несмотря на позднее время...
Мы прокатились пару остановок, вышли на «Таганской», я дала ему немного привыкнуть к устойчивому полу и потянула на эскалатор, наверняка ведь никогда в жизни не видел «лесенки-чудесенки», как я называла ее в детстве...
В метро [из инета]
Глядя на это очередное изобретение инженеров, заканчивающееся где-то высоко, он слегка притормозил, не оценив мою идею вставать на самодвижущиеся ступеньки, вырастающие из пола прямо под ногами, и скользить внутри странного, почти вертикального узкого тоннеля со сводчатым потолком куда-то в неизвестность... Я насмешливо улыбнулась:
- Страшно тебе?
Народа на переходе в этот час было немного, но все же мы тормозили движение и кое-кто позади нас уже начал высказывать свое недовольство, предлагая отойти в сторону. Алекс решительно тряхнул темной гривой и, шагнув на эскалатор, замер, не понимая, что больше от него ничего не требуется - даже магии - лестница сама понесла его наверх...
- Забавно... - задумчиво посмотрел он на проплывающие мимо нас круглые фонарики-лампы. Навстречу нам спускалась другая «лесенка-чудесенка», используя возможности которой, невысокая женщина-уборщица неопределенного возраста, не обращая внимания на редких пассажиров, протирала грязь между резиновыми поручнями, ловко огибая своей тряпкой эти самые лампы... - А главное, производительно...
Я усмехнулась:
- Да уж, все не ножками топать...
- Ань, а куда мы теперь? - Алекс или в самом деле не слишком проникся достижениями нашего Мира, или не хотел показать, насколько они для него необычны. Будь на его месте кто-нибудь из гномов, которые учились со мной в ММШ, подозреваю, что мы бы до сих пор оставались на «Комсомольской» - там же столько всего интересного... для них...
- Посидим в кафе? У нас осталось минут двадцать? - предложила я, внутренне порадовавшись, что представила себя в любимой ветровке, в которой я ходила вчера - в кармане осталось чуть больше пары тысяч...
- Восемнадцать, но все как ты пожелаешь, ангел мой, - тут же согласился он, снова обнимая меня.
Иногда мне казалось, что он разрывается между двумя желаниями - обнять и не отпускать, замерев, или отстранить (чуть-чуть) и любоваться каждой черточкой лица, фигуры... чем меня здорово смущал и немного льстил...
- Рыбка ты моя Золотая, - улыбнулась я, вздохнув. - У меня ведь не три желания?