Я протянула руки, стремясь задержать это видение, я бы кинулась к нему на шею, да только вот почему-то ноги отказали меня держать, и я так и сидела, в немой мольбе протягивая к нему руки, не чувствуя обжигающих щеки слез, и никак не могла понять, отчего вдруг вся эта невозможная, нереальная картинка дрожит у меня перед глазами, но, слава богам всех миров, не думает пропадать, а, наоборот приближается...
И лишь когда он дотронулся до меня, робко обняв, я, переполненная захлестывающими через край эмоциями, вцепилась в него, сминая непослушными пальцами его одежду, не в состоянии понять, поможет ли это удержать моего синеглазого мальчика рядом, сползла со стула и обхватила его за ноги, почти воя:
- Не покидай меня больше, Риииль... не покидааай...
Я не помню, что я ему обещала, не помню, о чем еще просила и умоляла, очнувшись только уже на кровати, все так же судорожно цепляясь за его сбившуюся одежду, а он сцеловывал мои слезы, его перепуганные сапфировые глаза были так близко...
Что за буря эмоций отражалась в них, я не могла сейчас распознать, да это было и неважно. Мне важно было лишь для сохранения рассудка знать, что он здесь, со мной, никуда не делся - его распущенные волосы, ниспадая, щекотали мое лицо, запах его кожи сводил с ума, будоража то, что дремало во мне, отчаянно пытаясь забыть. Как я могла подумать, что хоть когда-то забуду? Как можно забыть эти прикосновения, его губы и руки, дарящие мне столько нежности и тепла...
- Аня... Анечка... сокровище мое, ну что, глупенькая... ну что же ты плачешь, - убито шептал он срывающимся голосом... и голос... тоже его...
- Сан... Сандриэль, - я произнесла это имя с наслаждением, ощущая, как оно тает на языке сладкой карамелькой, оставляя пьянящее послевкусие.
- ...ангел мой, не пугай меня...
Я не слышала, что он сказал перед этим, да и неважно! Важно только то, что он здесь, и я, это я должна его вот так целовать и облизывать за то, что он вернулся ко мне...
Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это самообман, и что передо мной все тот же Александр, вот только в голове моей бродили алкогольные пары, и я отмахнулась от этой здравой мысли... Алекса я еще не простила, а вот Рилю... я, как всегда, прощала все... даже то, что он меня бросил, посмев погибнуть... что я несу? Нет! Он не погиб, он здесь...
Трудно спорить с логикой пьяной дамы (ну ладно, я была не такой уж и пьяной, но точно не в трезвой памяти, иначе не додумалась до того, что я вытворяла потом, совершенно наплевав на то, что сейчас могло бы твориться на душе у Александра).
А я, просто насильно притянув к себе моего эльфика, заставила его улечься рядом, и уже сама приподнялась и нависла над ним, зацеловывая его лицо, шею, руки, которыми он пытался удержать мое лицо, то ли чтобы остановить, то ли, чтобы все-таки не уступать мне инициативу, но я была словно одержима, что-то шепча ему про то, как мне его не хватает, признавалась в любви, упрекала за то, что его так долго не было... попутно расстегивая и стаскивая с него одежду (причем, как только удалялась на непозволительно далекое, по моему субъективному представлению, от его лица, судорожно возвращалась, заглядывая в его глаза, чтобы увидеть в них свое отражение, и потрогать, приласкать, облизать кончики острых ушек... и, лишь убедившись, что все на месте, снова спускалась ниже, на неохваченную еще моими ласками «территорию»).
А он смотрел на меня огромными потемневшими (надеюсь от разгоревшейся страсти) глазами и тоже признавался мне в любви, перехватывая мои руки, целовал ладони и пальчики, жадно отвечал моим губам, говорил, что я у него единственная, уже оставив бесполезные попытки к сопротивлению, и только лишь посетовал, что я все еще в одежде, а он уже совсем обнажен...
- Аня, - пытался остановить меня Риль, но я же просто не могла оторваться.
- Потерпи, пожалуйста, я хочу сама... прошу, - несла я какую-то пургу, умоляя меня не останавливать, боясь пропустить хоть миллиметрик, оставить без внимания хоть кусочек, и искренне полагал, пусть уж лучше какой-то части его шикарного тела достанется чуть больше, чем я преступно обойду хоть клеточку. Самое «лакомое» я оставила на «десерт», лишь мимолетно покрыв легкими поцелуями, удовлетворенно отметив сладкий стон сорвавшийся с губ Светлого эльфика, и просто приказала себе двигаться дальше.