Обалдеть! Сколько лет живу, но такое ощущаю впервые...
А еще это тягостное чувство того, что я виноват перед Алексом, которому теперь приходится отдуваться за мое вероломство, но то, какой способ эта сладкая парочка выбрала для примирения, у меня вызывал мурашки восхищения, зависти и сочувствия тому, что происходило с их эмоциональным состоянием - гремучий коктейль чувств и эмоций, обид и благодарности, мечущихся аур, уже в который раз перекраивающихся от осознания собственной вины и жажды отдать свою любовь, ничего не требуя взамен, но неосознанно получая еще больше, словно удваивая. Мне трудно находиться даже в соседнем помещении, чтобы не сорваться эмоционально, невольно вовлеченным в эту воронку неутихающих страстей...
Уж скорее бы обратно, честное слово... Уже хочется поскорее отчитаться перед Старейшинами Хранителей Знаний и помедитировать в одиночестве, чтобы прийти в себя...
Вот только сделать это прямо сейчас не получится...
Аня
Очнулась я, ощутив себя покинутой, поняв, что больше не чувствую рядом с собой тепла желанного тела. Уговаривая себя не паниковать, я приподнялась на локте и, подслеповато щурясь, пересохшими губами выдавила:
- Риль?
И тут же, проморгавшись, я поняла, что это не Сандриэль - чуть более широкая спина, занавешенная гривой черных волос, а не светлым золотом...
Алекс в одних штанах (уже успел нацепить - мелькнула недовольная мысль) стоял у окна, спиной ко мне, оперевшись ладонями на подоконник. Плечи парня были опущены.
«Господи! - пронзило запоздавшее озарение, - что же я натворила?!»
Невыносимый стыд и сожаление о моей беспросветной черствости окатили меня словно помоями. Я поднялась с кровати и на негнущихся ногах подошла к нему, молясь только о том, чтобы он сейчас не расслышал моего вопроса. Негодование о том, что не было никакого Сандриэля, а был только он, Александр, мне хватило ума задавить в зародыше.
«Солнце мое ненаглядное, все-таки ты слишком хорошо знаешь меня, для того чтобы быть уверенным в том, перед кем я не смогла бы устоять, - мысленно шептала я, со щемящей нежностью, переполненная чувством вины, глядя в спину парня. - Ты устроил проверку нашим чувствам, неосознанную, просто цепляясь за нее, как утопающий за спасительную соломинку, а я... а я ее не прошла... что теперь скажешь? Разве могут быть оправдания?»
Я так хотела увидеть родные фиалковые глаза и страшилась этого - я не смогу взглянуть в них, слишком велик груз моей вины...
Конечно же, он услышал мою «легкую поступь» (ну что поделать, я-то не эльф), но не обернулся, лишь как-то вздрогнув всем телом, и поднес ладони к своему лицу. Мое сердце пропустило удар - неужели я ему так омерзительна теперь, что он даже видеть меня не желает...
- Саш... - дрожащим голосом прошептала я, - Александр... Алекс, простиии... - не в силах больше сдерживаться, готовая к тому, что он меня просто отпихнет от себя, прижалась к его спине щекой, грудью, вжимаясь со всей силы, ощущая себя мерзкой пиявкой, обхватив его талию руками и сцепив руки на его животе... Не отпущу!
Алекса еще раз передернуло, наверное, от моей непрошибаемой наглости, а потом он как-то вдруг замер, шмыгнул носом (ну да, наша слякотная погода кого хочешь простудой наградит, а ведь на улице-то пробыли всего ничего, пока «Майкл» машину поймал).
- Аня... - каким-то бесцветным голосом начал он и замолчал.
Я вся превратилась в слух, страшась услышать то, что он должен был сказать в этой ситуации и, желая просто услышать его голос, мне просто жизненно необходимо было знать, что он будет со мной разговаривать после всего, не накажет своим презрительным молчанием...
Он еще раз шмыгнул носом и, отняв руки от лица, опустил ладони на мои судорожно сжатые пальцы, попробовал расцепить их и повернуться ко мне.
Ага, так я и отпустила...
- Анька, ты меня задушишь... - попытался пошутить асур.
- Не ври, я тебя не за шею держу, - обрадовалась я возможности хоть что-то сказать, зная, что сейчас он меня слышит.
- Лучше бы за шею... - горестно вздохнул Алекс.
И вот тут меня прорвало, я еще сильнее прижалась к парню, покрывая его спину поцелуями, давясь хлынувшими слезами запоздалого раскаяния, не замечая прилипающих к моим губам его распущенных волос (он явился ко мне с короткой стрижкой, с «мороком», не выделяющим его среди людей, и лишь сейчас сбросил, оказавшись тем, кем являлся на самом деле).
- Алекс, я знаю...
- Ань, ну что? - он напрягся, прислушиваясь, наверное, не сразу догадался, что я уже реву. - Анька!