Жаль, моя победа была не чистой. Янар, наверное, расстроится, что я, недоучка несчастная, так бездарно использовала его подарок. Этот гад, противник Сандриэля, оклемался уже через пять минут, и «соскребя» себя с земли, разбил кристалл перемещения, и «свалил» в неизвестном направлении, опасаясь последствий огласки. По-моему, он так и не понял, что за конфуз с ним приключился (но по мне, так даже спокойнее, не надо опасаться за свою жизнь), он не видел меня и теперь, наверное, теряется в догадках, кто помешал ему закончить развлекаться.
На душе было отвратительно, хотелось забиться в какой-нибудь темный уголок и всласть попереживать. Сегодня это остроухое синеглазое чудо, предстало передо мной в таком ракурсе, что стыдно было даже вспоминать о том, что я желала ему зла. Меньше, чем за час, я узнала о нем едва ли не больше, чем его однокурсники за несколько лет совместного обучения. Я поверила Роволкону, что Сандриэль - тварь бесчувственная, но я видела его другим. И, кажется, понимаю, почему он такой...
Меня ждала Вероника, но вот уж, право, даже ее не хотелось сейчас видеть, не говоря о том, чтобы идти куда-то развлекаться. Я почему-то чувствовала себя опустошенной и обессиленной, словно это у меня случилась какая-то беда, грубо растоптав мои планы, мечты, надежды. Одна мысль - доползти до своей комнаты и завалиться спать до завтрашнего утра...
Нет! Блииин! Как я могла забыть? Вероника мне прожужжала все уши про заезжих гастролеров, на выступление которых я пообещала пойти с ней. Если она меня увидит в таком унылом настроении, обязательно выпытает, что случилось. Даже если я навру ей с три короба, она не поверит и проведет собственное расследование, которое как раз и выведет ее на эльфа. Нет, этого никак нельзя допустить. Парню и так досталось. Ника, конечно вряд ли станет трепаться, но неизвестно, не рассорятся ли они с Сандриэлем в будущем, вдруг она посчитает возможным использовать запрещенный прием? А если догадается кто-то еще? У меня мурашки по спине пробежали. Не хотела бы я оказаться на месте Сандриэля. Тем более с таким параноидальным чувством уязвимости. Или я совсем ничего не понимаю в мужской психологии («Вообще-то, в эльфийской, точно, не понимаешь», - заметил внутренний голос), или это просто слишком мало времени прошло с момента инцидента. Он вот сейчас там посидит один, похнычет еще немного, отдышится и опять будет нормальным сукиным сыном, ничем не отличимый от своих собратьев... Или я не права? Ох, как тяжело хранить чужие тайны... Я была твердо убеждена, что никто не должен узнать о том, что произошло. На сегодняшний момент знают уже трое и это слишком много. Если это просочится, в нашем серпентарии, наверняка, найдется парочка придурков, чтобы все переиначить и поставить с ног на голову. А уж остальные поддержат. Думаю, даже среди его соплеменников найдутся желающие его падения. И ведь затравят, сломают... а он еще так молод и...
Не знаю, почему, но я не могла допустить такой поворот событий. Что-то противилось внутри меня, и странное чувство, будто я старше его, какой-то, наверное, чисто женский материнский инстинкт, что надо защитить своего детеныша, подсказывал мне, что надо брать себя в руки и правдоподобно делать вид, что ничего не случилось. А значит, привести себя в порядок, натянуть улыбку и отправиться с Вероникой и Волком в город, если они все же перестанут изображать из себя, что незнакомы друг с другом в угоду родственникам...
Д'Эсаур и в самом деле не мог понять, кто и как посмел, и сумел проникнуть под купол, благоразумно раскинутый им над полигоном, кто его ударил таким мощным, но неумелым заклинанием, и как он после всего этого смог уцелеть. Нет, это, безусловно, было очень славно, что поднявшись в шоке после атаки, он еще на полном автомате нашел и разбил кристалл перемещения для таких вот нестандартных ситуаций. Но теперь, отлеживаясь в поганой дыре, не смея показаться нормальному Светлому лекарю, он пытался проанализировать, на кой шарст он вообще тогда связался с этим ублюдком распутной Эльфийской Принцессы, в котором он с ужасом узнал одну из своих игрушек - жертв почти полувековой давности. Сколько их прошло через его похотливые руки? Не так много, как хотелось бы, все же врожденная осторожность давала о себе знать, но и непонятное везение при выходе из дурно пахнущих историй, опьяняло, даря чувство безнаказанности. Он лишь не ожидал, что мальчишка, подвернувшийся ему под пьяную руку, окажется знатного рода, да еще и запомнит все и наберется наглости вызвать его на поединок для удовлетворения своей поруганной чести и достоинства...