Его ладони скользнули мне на грудь, отпуская мои руки, и я теперь тоже могла его ласкать, дотрагиваясь до гладкой кожи, балдея от того, что чувствовала под своими пальцами перекатывающиеся, плавно переливающиеся сильные мышцы... правда, только бедра, так как стояла к нему спиной, довольно плотно прижатая к его телу.
Просто так он меня ласкать передумал и, выдавив на ладонь гель из пакетика, решил все-таки заодно и отмыть - правильно - обещал же... А вот это меня привело почти в состояние экстаза, когда большие теплые ладони так легко заскользили по коже, покрывая меня слоем душистой пены. Да хвостик его вездесущий не уступал, умудряясь одновременно быть почти во всех местах сразу - скользнуть по бедрам, выписать какой-то вензелек на животе, пощекотать впадинку пупка, обвить мою руку за запястье и отвести в сторону, потому что я потянулась туда... куда меня тянуло, но у моего мучителя (или дрессировщика) снова, похоже, были какие-то планы, не совсем совпадавшие с моими.
Ну, раз не дает трогать руками... я все-таки прижалась ягодицами к паху парня за моей спиной, попытавшегося было отодвинуться от столь тесного контакта, но не тут-то было - душевая кабинка-то это не бассейн во Дворце его дедушки Сайруса. В общем, получилось так, что я его зажала между стенкой матового стекла и моим телом, и вот теперь уже всего-то пару раз чувственно (а, может, чувствительно) вильнув бедрами, с огромным удовлетворением от содеянного, почувствовала его эрекцию - вот то-то же!
Однако самой мне уже было ой, как хорошо - этот бесстыжий асурий хвост полукровки коварно пробрался между моих бедер, и пока я пыталась «активизировать» Азеля, он так возбудил меня, что я была вынуждена (очень уж не хотелось снова просить), понадеявшись на его сознательность и гуманность, поймать его руку и переместить себе в низ живота.
Спасибо тебе, Солнце мое, что хоть и заурчал еще довольнее, вылизывая и снова покусывая мою шейку (но уже очень нежно, отчего меня попеременно бросало то в жар, то в холод, и я сама себе уже казалась одной пульсирующей нервной клеткой), но высказываться о моей распущенности не стал.
Эх, и жаловаться не на кого - с кем поведешься - так тебе и надо.
- Ань... мррр...
- Ты... ах... ты меня звал?... оуу... Аз... - изгибалась я в руках моего демона, все-таки подозревая, что я его снова хочу и, уже не стесняясь, терлась о его выдающуюся мужскую гордость. Впрочем, он тоже теперь не отстранялся, а наоборот, старался прижаться еще плотнее (может, конечно, стенки у душевой кабинки были холодными - очень тогда его понимаю - голой попой неприятно, но мне милее было думать, что это все-таки так его ко мне влечет «непреодолимо»). Его хвост, между тем, продолжал участвовал в процессе, успевая скользить по моему животу, по бедрам, по коленям и под коленями (которые меня и так с трудом держали).
- Я хочу тебя... - прошептал он.
- Ох... - всхлипнула я (и шепот был тоже какой-то слишком проникновенный, будораживший, а может это я была на пределе, и вообще почти все равно, что бы он мне здесь не шептал, я бы слышала только то, что хотела слышать), но вопреки моим скрытым желаниям, я все же съехидничала:
- И что же ты... ммм... тогда молчал... ааах... и строил из себя недотрогу? - шутливо (насколько могла в такой ситуации) упрекнула я.
- Я тебя здесь хочу... Можно, Ань?
- В этой кабинке? - немного обескуражено обернулась я к нему. - Чёт я даже не знаю... а впрочем, давай попробуем (а то еще передумает, а я-то уже не могу). Давай!
- Зайка, а ты...
- Азик, Солнышко, все нормально, - перебила я. - Это ты меня специально сейчас так довел, чтобы я отказать не смогла? - наконец догадалась я
- Ага, - довольно признался он, заменяя наконец-то свой хвост, елозивший мне по промежности, на горячий и твердый ствол, заставив прогнуться немного вперед, и поддерживая меня под животик и грудь ладонями, не забывая про ласки, то поднимаясь к впадинке пупка, то вновь опускаясь вниз, отчего я сама на знала, то ли мне податься назад, насаживаясь на него еще глубже, то ли податься вперед, зажимая бедрами его пальцы, чтобы задержать эти мгновения, пронзающие меня животной страстью. Внутри было полно и жарко, и этот жар все нарастал...
Не знаю уж, что там задевал во мне чертенок, волшебную точку «G» или что-то еще, но определенно, удачно, потому что я вообще уже перестала соображать, где я, в очередной раз сосредоточившись только на своих ощущениях, задыхаясь на выдохе, потому что с каждым его умелым движением, я пыталась схватить воздуха, надеясь, что все-таки не умру от распирающего меня счастья.