Было безумно жаль, что я так бездарно провожу последние минуты с моим любимым, но никак не могла остановить эти жгучие слезы, разъедающие сейчас не только мою душу, было невозможно. И я плакала, уже не стесняясь, выплескивая свои обиды и страхи, на то, что все сложилось так неправильно и мучительно безнадежно. Хотелось крикнуть, чтобы весь мир услышал мою боль - это несправедливо! Только вот мои претензии предъявлять некому - так сложилось, увы, такова жизнь...
Когда же ценой нечеловеческих усилий мне удалось, если и не прекратить совсем свой плач, то хотя бы на время остановить, я все-таки выдавила, чтобы Алекс больше не приходил ко мне. Сама не знаю, как у меня язык не отсох после этих слов, и сердце почему-то все еще билось в груди, правда, совершенно сбиваясь с ритма - то замирая, почти останавливаясь, то пускаясь в бешеный галоп.
Я вообще не представляю, как бы я пережила разлуку, если бы дочь внезапно не огорошила заявлением (наверное, оно все-таки должно быть радостным и волнительным, но для меня оказалось несколько неожиданным), что она собирается выходить замуж. Как-то не принято сейчас выскакивать замуж так рано... Это раньше считалось, что 'рано' это в восемнадцать (или еще раньше), но не теперь, когда девочки хотят сразу слишком многого, и предпочитают сначала делать карьеру, а уж потом, получив какую-то стабильность и независимость от родителей, думать об узаконивании гражданских отношений с партнером. Причем, в зависимости от собственного положения, уже и к будущему супругу предъявляются довольно зрелые требования. Честно говоря, мне такой... прагматичный подход к построению личных отношений даже в чем-то нравится. Сколько же было знакомых (по молодости), которые, не взирая на неодобрение родней и подругами своего сказочного прЫнца, выходили замуж 'по любви', гуляли пышные свадьбы, невольно заставляя родителей влезать в долги на годы и, не прожив и пары лет, расходились, когда осыпалась радужная пыльца пылкой влюбленности, застилавшая глаза, и сталкивались с первыми трудностями, и в частности с тем, что сразу же обзаведясь потомством, этот первый год, когда молодая мамашка большую часть времени принадлежала ребенку, для новоявленного отца (который сам еще недавно был любимым сынулей), вдруг оказывался 'наказанием'. Когда он вынужден был делить с молодой женой не всегда радостные хлопоты и как-то налаживать семейный быт и вообще отвечать сразу за троих... Да и девочки, толком еще не нагулявшись, не насытившись впечатлениями новых мест и событий, и только-только обретенной настоящей, взрослой свободы, вдруг оказывались перед фактом, что в такие дочки-матери придется теперь играть всю жизнь, и не отложишь 'куклу' на время, чтобы сбегать на беззаботную свиданку с понравившимся парнем.
А вот уже после того, как закончили институт (чтобы иметь возможность выбора лучшего места трудоустройства, которое хотя бы частично обеспечит твои запросы), слегка повзрослели, покрутились на работе среди разных людей, и стали немного лучше разбираться в отношениях, когда видимость не всегда совпадает с действительностью, когда понимают, что родителям (если все еще живут вместе) нужно сообщить, когда задерживаешься допоздна или пропадаешь на всю ночь, не потому что материально от них зависишь, а потому, что это твои по-настоящему близкие люди по жизни (остальные могут прийти и уйти) и их нервы надо щадить, вот это уже, как правило, более прочные браки, пусть и без пылкой страсти, зато с той почти бесценной чертой, что позволяет сохранить дружеское, уважительное, партнерское отношение друг к другу на протяжении долгих лет.
Впрочем, это, конечно же, не стопроцентная гарантия, но мне все равно было не по себе. Может быть, зная, что моя дочка (ах, вроде бы совсем недавно была такой очаровательной крошкой!) все еще при мне, мне было бы легче, а тут вдруг, ощутив и радость (а она действительно была счастлива со своим парнем, с которым они вместе были уже три года) и приятное волнение и удовлетворение - все так, все правильно для течения жизни, я почувствовала еще и досаду, что это значит все - все мои романтические бредни просто неуместны и смешны... Разве же я могу хоть кому-то из знакомых признаться, что имею молодого любовника? Причем, это 'любовник', произнесенное вслух, уже кажется чем-то похотливым и грязным.
Александр, Алекс, Сашка мой - он любимый, а это несколько другое понятие - всеобъемлюще, включающее в процесс близости не только наши тела, но и наши души...
И вот представляя его рядом с собой, я просто не могла допустить, чтобы хоть кто-то мог ткнуть в него пальцем и покрутить у виска... слишком глубоко сидело в мозгу - я не имею права требовать от него любви, теперь уже не имею, и должна его отпустить... Раньше, когда Алекс блокировал воспоминания о наших встречах, времени на такие размышления и выводы не оставалось, теперь же, ничего изменить он был не в силах, да и я не позволю. Не стоит продлевать агонию того, что должно умереть, напрасно он мне говорил, что все изменится, как только окончится моя бренная жизнь. Да, мне посчастливилось узнать, что магия все-таки существует, но я до ужаса боялась, что эффект моего несколько 'замороженного' старения закончится внезапно, и я в одно 'прекрасное' время превращусь на глазах у моего асура в безобразную седую, беззубую и морщинистую старуху, как в каком-нибудь банальном ужастике. Если он сочтет нужным помнить обо мне, пусть я буду для него радостным, светлым воспоминанием отрезка его многовековой жизни.