Лика настороженно отнеслась к будущей невестке, но тут сказала свое веское слово ее свекровь, бабушка Роволкона. И Лика была вынуждена смириться. Ника чувствовала не слишком радостное отношение новоявленной свекрови, и без лишней нужды старалась с ней не общаться, хотя со всеми остальными родственниками Волка быстро нашла общий язык. Вероника с Роволконом хотели сначала поселиться в городе, но Руман не разрешил, объявив, что пока дитеныш не подрастет и не научится себя контролировать, лучше все-таки оставаться среди Клана Волков, под защитой родной стаи маленького оборотня. И почему-то никого не интересовал вопрос, что в плане магии Вероника по-прежнему превосходила мужа.
Огромный серебристо-серый волк потянулся мордой к вышедшей навстречу из дома девушке.
- Где же тебя носило, счастье мое? - усмехнулась Ника, наклоняясь и снимая репейники, прицепившееся к левому боку и хвосту красавца с янтарными глазами. - Мы тебя ждем. Я еще не ужинала. Догоняй!
Девушка развернулась, уверенная, что он послушно последует за ней, и счастливо улыбнулась, почувствовав на плечах родные руки - Роволкон перекинулся. Вот теперь она обернулась, и, не в силах больше сдерживаться, повисла у него на шее:
- Ненавижу ваши полнолуния! - капризно сказала она. - Вся округа словно вымирает, мне неуютно здесь, и вообще, я жутко соскучилась!
- Вот видишь, мы успели соскучиться друг по другу, это же хорошо, - примирительно произнес Волк, целуя жену в надутые губы.
- Да ну тебя, пойдем, - Вероника потащила его за руку в дом...
- Анхель!!! - всплеснула руками девушка, увидев, что ребенок, выстроив непрочную пирамидку из стула и табурета, достал игрушку, и теперь сосредоточенно пытается отковырять ярко-желтый глаз-пуговицу, неподдающуюся маленьким детским пальчикам.
Девчушка подняла ясные глазенки и, бросив добычу, протянула ручки к отцу. Радостная улыбка осветила симпатичное личико.
Роволкон подхватил свое чадо на руки и подкинул вверх. Дочь радостно взвизгнула. Вероника подняла мягкую игрушку - тряпичного волчонка и поставила на место подальше от загребущих детских ручек, рядом с висевшим на стене портретом коротко стриженной черноволосой зеленоглазой девушки, натягивающей тетиву на эльфийском луке. Портрет был вышит бисером. Над левым плечом девушки - голубая бабочка, над правым - черная летучая мышь.
- Когда ты вырастешь, мой ангел, мы с мамой расскажем тебе чудесную историю, а пока иди слушай свои сказки.
Волк чмокнул дочь в пухлую щечку и передал ее Нике.
- Я быстро! - пообещала она, скрываясь с ребенком на руках в детской. - Если очень голоден - все на столе, или, хочешь, подожди меня.
- Я тебя подожду, - улыбнулся молодой мужчина, направляясь в столовую...
Через четверть часа Вероника пришла и, поставив на стол горячее блюдо, разместив его среди закусок, присела напротив.
- Ну куда ты ушла? - Волк кивнул на стоявший рядышком стул.
- Я хочу на тебя смотреть, а если буду сейчас прижиматься, как мне хочется, ты останешься голодным, - улыбнулась орчанка.
- Это серьезная причина, - согласился Волк, разрываясь между желанием набить желудок и удовлетворить другой голод. У них с Никой только после рождения дочки, перенявшей от отца способность к оборотничеству, появилась так необходимая ему связь совершенно на другом уровне восприятия. Ника лишь, будучи беременна, стала слышать его Зов, и наконец-то смогла оценить все прелести такой тесной связи. - Какая сказка была сегодня?
- Про Курочку Рябу.
- Зачем ты рассказываешь Анхель сказки Мира Старших? - покачал головой парень.
Только перед самым выпуском Вероники из ММШ, магистр Солитэр рассказал друзьям своей бывшей ученицы, оставивший и в его жизни неизгладимый след на память, о том, кем являлась Аня. Информация была довольно мизерна (похоже, он и сам не знал всех тонкостей и подробностей), но и за это ребята были благодарны своему Наставнику.
- Они ей нравятся, - пожала плечами Ника и погрустнела.
- Ну, не раскисай, родная. Надеюсь, Анька счастлива в своем Мире, и, кто знает, может быть, даже помнит о нас?
Он встал и, подойдя к жене, обнял ее. Вероника всхлипнула.
- Столько лет прошло, а мне ее не хватает.
- Мне тоже, милая... Сколько мы знали ее - несколько месяцев, меньше полугода... Почему же она стала нам так близка, эта человеческая женщина?