И лишь когда сегодня нам озвучили Послание, еще до того, как дед Ваэль сумел парой слов прекратить зарождавшееся возмущение, призывая обретших дар речи родственников к молчанию, так как не подобает так безобразно вести себя в Храме, принимая выпавшее испытание, ниспосланное нашей Богиней, я, все еще не веря, что это случилось со мной, обводила взглядом родных, читая на лицах растерянность, сожаление, сочувствие... лишь в зеленых глазах Эсарлухара, кажется, понявшего, чего именно меня лишили, быстрее меня самой, была настоящая боль и готовность разделить со мной мое горе, пройти вместе со мной это испытание...
Да за что же нас так?!! Нет... за что, в дурацком Послании указали. Но, кажется, даже Зак был поражен, и не смотрел мне в глаза... не прятал их, скрывая торжество настигшего меня возмездия, нет... именно от понимания, что я получила, он терзался тем, что косвенно виноват... умничка Зак, безнадежно влюбленный в мою маму, кто, если не он лучше всех понимает, что будем испытывать мы с Эсаром без возможности даже поцеловаться? Ужас какой...
Я так не хочу... я так не смогу... я же не выдержу!!! Кто придумал эту пытку? Как можно не желать (пока, правда, только в мечтах) этого парня? Как можно находиться рядом с ним, оставаясь равнодушной? Если он вынимает из тебя все твои намерения наружу, переиначивая твои же мысли и фразы, будоража кровь, когда появляется дикое желание прибить и потом столь же дикое - попасться ему в руки и отдаться на волю его фантазии, благо, опыта ему не занимать, и Эрлусхар вполне умело обходил все некорректные стороны наших отношений, наверное, помня, что я его племянница, и до брака он не должен подавать мне дурной пример и потворствовать моим запросам...
Нет... наверное это все же дурной сон... этого просто не может произойти со мной, с нами... Я впервые чувствую себя настолько обманутой... даже больше, чем тогда, когда получила отставку от Зака...
Я же люблю этого зеленоглазого Целителя... моей души...
Почему?!! Будет ли он ждать меня?
Мама...
Я бы хотела сейчас прижаться к ней и выплакать ей всю мою боль, стиснувшую грудь, не дающую сделать вдоха, чтобы она обняла меня, погладила, как в детстве по головке и пообещала, что все будет хорошо... когда она так говорила, почти всегда так и было... и сейчас мне это очень нужно, просто необходимо... но я не пойду к своей мамочке, не пойду к отцу или... нет, к Заку я тем более не пойду, прошло несколько лет, а я все еще по привычке в первую очередь думаю о нем... правда, уже не так, просто именно Закиараз всегда находил слова для утешения и давал дельные советы... он же у нас Советник... ни к кому не пойду...
Пошла бы к Эсару, но что я ему могу сказать в свое оправдание? Что вот так, за мои прегрешения, наказан и он? Я еще не представляю, как у нас получится соблюсти этот запрет на всякую близость, даже на поцелуи... Больше всего выбило почву из под ног, помимо самого Послания, что Эсар вдруг стал словно не самим собой - его серьезность и молчание жутко угнетали, будто у нас в доме появился тяжелобольной, или нет, скорее похоже на то, что Эсар потерял кого-то из своих пациентов и отдает эту молчаливую дань, уважая факт смерти...
А что, если это так? Что, если я или он не выдержим испытания? А что, если наша любовь умрет, так и не успев оформиться?
Я порывисто вскочила, собираясь сейчас же пойти, разыскать моего зеленоглазого террориста мозгов и самого дорогого асура в мире... мама как-то говорила, что когда я почувствую, что кто-то стал для меня дороже, чем они с папой, то, значит я влюблена...
Я хотела ему сказать, как я его люблю, как сожалею о том, что теперь получила, о том, что не восприняла его предложение о замужестве всерьез... А, вдруг, если бы мы были женаты - такой запрет уже не посмели бы наложить? Но остановилась - а вдруг Эсару... вдруг ему это больше ничего не нужно? А вдруг он был со мной лишь потому, что я считалась Наследницей? Или я стала для него в один момент мелкой паршивкой, которая испортила жизнь одному брату и теперь пыталась испортить жизнь другому?
Я остановилась и обессилено рухнула на кровать.
Нет... его глаза говорили другое, он надеялся и боялся, что я позову его сейчас к себе, потому что мы уже отвыкли от того, что не попытаемся зайти дальше, чем теперь можем позволить...