- Ну не сердись, - примирительно сказал Вадим. - Давай лучше почайпим?
Аниному сыну скоро двадцать уже, а это выражение, выданное карапузом, когда он только научился говорить, 'почайпим' - то есть 'попьем чай', прижилось на годы, и сейчас Алексу было приятно, что Аня иногда рассказывала о своих детях некоторые мелочи, поэтому не было чувства, что он оказался здесь совершенно посторонним, пусть на самом деле это было так. Просто у его Анечки был сейчас такой период ее личной жизни, который она должна была прожить здесь. И ничего не изменить, так стоит ли убиваться по этому поводу, хватает просто разлуки, надо ли переживать, что эта чужая семейная жизнь его совершенно не касается?
Алекс отступил от дверного проема, пропуская Аню обратно в ванную (хоть эти несчастные разные носки надо повесить сушиться), едва удержавшись от того чтобы не прикоснуться, лишь прикрыл глаза, вдохнув неповторимый аромат кожи и тонких духов своей единственной человечки. Хотя это странно (находясь столько времени на кухне, чтобы приготовить разнообразные блюда), все запахи должны были перемешаться в единый 'домашний' букет, но нет... Что-то неуловимо было в этой женщине именно от его юной Анечки, которую он ждал.
Прикрыл глаза, и не заметил, как Анька на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то, зябко пожала плечами, но, так и не поняв, что ее обеспокоило, удалилась.
А мысли Алекса плавно перешли на то, что если она любит своих детей здесь, то, как она будет относиться к их детям? И будет ли вспоминать своих, земных? Они ведь на тот момент, когда ее можно будет забирать на Харату, тоже будут далеко не детьми.
'И вообще, будут ли у нас с ней дети?' - мысли Александра метнулись в заоблачную даль.
Он уже знал о том, что возможно ему предстоит наследовать Дайанару, и это знание его совсем не вдохновляло - лучше уж пусть Эсарлухар... Слишком уж щекотливый вопрос тогда возникает, разрешат ли ему Асурендры остаться с Аней? Достаточно того, что Демиурги ждут их сына, и так слишком много еще непонятных моментов...
'Или они все-таки рассчитывали на то, что я сам откажусь?' - с сомнением думал Алекс, глядя на женщину почтенных лет, но невольно видел всю ту же двадцатилетнюю девчонку, что хранила память Сандриэля, Азалекса и его собственная.
'Зачем он меня прогнала?! Ну, зачем?!'
Дочь любимой человечки уже жила со своей семьей отдельно.
У Ани в шкафу над полкой с ракушками стояли две фотографии: красивая девушка (так похожая на мать) в белом свадебном платье с молодым человеком, нежно обнимающим свою невесту. Даже на фотографии видно, что влюбленная парочка счастлива. А на другой фотографии - лежавший на яркой пеленке голенький карапуз, только-только научившийся самостоятельно переворачиваться и довольно улыбающийся беззубым слюнявым ротиком. Выражение серо-голубых глазенок было пока еще не слишком осмысленным и ужасно удивленным.
Аня просила назвать внука Александром, хотя так и не смогла объяснить, чем именно ей нравится это имя, от которого как-то по-особенному тепло становилось на душе, словно она имела в виду кого-то конкретного, но так и не смогла вспомнить даже сама. Алексу было даже немного лестно надеяться, что Анька ассоциирует нового любимого человека, нового члена ее разросшейся семьи с ним. Может быть, и вправду говорят, что внуков любят больше, чем собственных детей? И еще Алекс очень надеялся, что Аня не забудет, когда он снимет ей блокировку памяти, о нем, об их встречах, об их сумасшедшей любви.
Тортик к чаю тоже был приготовлен Аней собственноручно, правда без особых изысков в украшении, так как гостей не ожидали, но Алексу было любопытно, да и выглядел он аппетитно, и он отрезал себе небольшой кусочек 'на пробу' от лежавшего на Анином блюдце. На вкус оказалось очень даже прилично - в меру сладким и просто таял во рту.
Алекс отошел к окну. Муж и сын появились на кухне, усаживаясь за стол. Да, пожалуй, он хотел бы, чтобы Аня так хлопотала возле него. Да что там говорить, если бы можно было забрать ее прямо сейчас, он сам готов был угадывать ее малейшие желания.
- Леша, сядь нормально, - сделала Аня замечание сыну.
- Ну, ма... - отмахнулся парень, сидя вполоборота к столу, как и высокий отец, у которого была та же многолетняя привычка.
Засмотревшись на какой-то сюжет по TV, Лешка неловко подцепил чайной ложечкой кусочек торта, и он шлепнулся на пол.
- Тааак, - зловеще начала Аня.
Сын быстро метнулся за куском, поднял его, подул и поднес ко рту.
- Ты сума сошел?! Выброси! - сморщилась Аня.
- Да ладно, мам, быстро поднятый кусок не считается упавшим, - засмеялся Лешка, однако послушно понес испорченный кусок в пакет с мусором. - Мам, отрежь мне еще, пожалуйста.