Разговор состоялся. Сложный, запутанный. Он почти не внёс ясности в ситуацию. Добавил вопросов и нагнал мистики. Саша, кажется, сам мало что понимал.
Оказалось, что деньги ему завещал неизвестный доброжелатель около сорока лет назад с единственным условием — покупкой именно этого замка. Ещё были сны-воспоминания, которые, стоило Саше обосноваться в замке, лишь участились.
Ощущение опасности, грядущей катастрофы обретало настырный характер.
— Я бы попросил тебя не ходить на бал. Но я там присутствовать обязан. И не смогу быть всегда рядом. А тебе среди людей явно будет безопаснее.
Алёна уже не понимала, кому верить, но так запоздало проснувшаяся интуиция вопила, что он прав.
7
Алёна стояла возле колонны в огромном зале и делала вид, что пьёт вино. Зачем? Она бы не смогла ответить.
Бал, тот самый бал, на котором она так мечтала побывать, оборачивался кошмарным сном. Подступающий к горлу страх хотелось заглушить хоть чем-нибудь. Хоть вином. Но уж лучше она будет сходить с ума на трезвую голову.
Час назад, переодеваясь к торжеству в совершенно волшебное платье, она обнаружила на тумбочке рядом с маской тёмно-красную розу. В номере не было ни души, и цветка, когда девушка доставала из ящика маску, там точно не было. Саша примчался сразу после её звонка, и… роза осыпалась пеплом под его пальцами. Девушка с трудом смогла подавить истерику.
И теперь подпирала колонну, разглядывала танцующих, любовалась на смешение стилей и эпох и не знала, чего ожидать дальше.
— Позволите вас пригласить? — рядом остановился одетый в чёрный камзол молодой мужчина, подмигнул зелёным глазом из-за прорези чёрной полумаски. — Константин.
Алёна, совершенно растерявшись, смогла только кивнуть. Отстранённо подумалось, что вот с таких мужчин королей да принцев заколдованных рисуют, да в фильмах снимают. В жизни реальной такие не водятся.
Новый знакомец, не дожидаясь ответной любезности, потянул девушку в центр зала.
Алёна только успела подумать, что она на виду и что Саша должен быть где-то рядом, когда услышала отстранённое:
— А глаза всё те же…
— Что? — сильно вздрогнув, что не могло укрыться от кавалера, просипела она.
— Не обращайте внимания, моя леди. Мысли вслух, не самые умные, — обворожительно улыбнулся брюнет. — Вы мне напомнили одну старую знакомую, — и жестом фокусника выудил откуда-то винную розу. — Это вам.
Отказаться девушка не успела: кавалер так же ловко вложил ей цветок в руку. И увлёк в танце.
— Что-то не так? — спустя пару туров вальса галантно осведомился он. — Моя леди чем-то обеспокоена?
«Леди», чувствуя, как нарастает тревога, выдавила из себя вымученную улыбку:
— Чувствую себя младшей любимой дочерью, которой без её инициативы вручили аленький цветочек.
— Разве не притягательно побывать в сказке?
— Боюсь, как бы принц не превратился в чудовище.
Губы «принца» изогнулись в ухмылке. И девушка поняла, что её в танце уводят в сторону выхода в сад.
Она хотела вырваться, закричать, но получалось только послушно переставлять ноги.
— Ты в очередной раз приняла розу, — снизошёл до пояснений кавалер.
Как будто это что-то объясняло!
И он, вглядевшись в её лицо, уточнил:
— Твоя кровь… на шипах даёт мне полную власть над тобой.
Они шли по тёмному парку, и на их пути гасли фонари. В свете полной луны девушка различила ту самую скамью. А потом её галантно, но настойчиво попытались туда усадить.
— Что ты делаешь?
Зеленоглазый медленно выпрямился. Неторопливо обернулся.
И ухмыльнулся вместо ответа:
— Надоело мне воскресать.
И Алёна отчетливо поняла, что её неуместная шутка про чудовище неотвратимо сбывается.
— А она причем? — кивнул Александр на замершую возле скамьи девушку с розой в руке.
— Ты сам её привез, друг мой. И, признаться, я рад: не придется в очередной раз ждать сотню лет. Или пару десятков… Какая разница? Надоело.
— Отпусти её.
8
— С чего бы? С неё всё началось, ею же и закончится. Я пришёл за её душой. И твоей жизнью.
Саша опустил голову. Серые глаза сверкнули исподлобья.
— Восемь веков прошло. Неужели до сих пор…
— С твоей легкой руки я стал тенью этого проклятого замка. Или ты забыл, как собственными руками меня… — бросил взгляд на девушку и, видимо, воздержался от подробностей, — казнил?