Воротился царевич с той свадьбы сам не свой. Нейдет у него красавица из ума. Видит отец, опять сын заскучал, и не знает, чем бы его развеселить.
Тут опять у другого соседа свадьба, опять царя на эту свадьбу зовут. Отправился царь с царевичем, и опять, как на той свадьбе, незнакомая красавица явилась, рядом с царевичем в хоровод встала, и он все время с ней плясал. После долгих расспросов дознался он, что она в той же стороне живет, где его отца царство. Только в том не призналась девушка, что она у него живет. А когда царевич сказал ей, что он ее до' дому проводит, согласилась, но только' стали гости по домам разъезжаться, она опять без следа исчезла, как в воду канула.
Воротились царь с царевичем домой. Видит царь, чахнет царевич день ото дня, а причины тому никто не знает. Стали люди поговаривать, что, мол, должно быть, царевича какая-то волшебница приворожила. Только он на расспросы отца не отвечал, ни в чем не признавался.
Собрал тут царь со всего царства знахарей да звездочетов, но ни один из них не сумел сказать, отчего царевич хиреет и чахнет. Только один, посмелее, сказал: «Как бы здесь присухи не было!»
А тут опять третий сосед на свадьбу зовет. Очень царю ехать не хотелось, — не до того ему было, но как стал его царевич просить, чтобы на свадьбу поехать, ради него согласился. Приказал царевич своим людям котлы смолой наполнить, в день свадьбы ту смолу растопить и, как стемнеет, дорогу ею залить, и отправился с отцом на свадьбу.
Только стали хоровод водить, откуда ни возьмись его красавица и встала рядом с ним.
На этот раз она еще лучше, еще наряднее одета была. Платье на ней ярче солнца сияло. Пляшет с ней царевич, глаз не сводит, любуется ею, как вишней в цвету. Стал он ее опять расспрашивать, а она, вишь, хитрит, все больше загадками ему отвечает. И опять ему пообещала, что позволит себя домой проводить, но только стемнело, как тень, из хоровода исчезла.
Так царевич огорчился, что не на шутку расхворался, в постель слег, и никто не знал, чем ему помочь. Царь готов был и полцарства отдать, лишь бы сына вылечить. А тут как раз царские слуги на дороге башмачок нашли и принесли: видно, прилип он к смоле, а красавица второпях его оставила, — в одном башмачке убежала. Тут царевич во всем отцу повинился.
Разослал царь верных людей с наказом, чтобы из дома в дом все царство обошли и всем — девушкам ли, мужним ли женам — тот башмачок примерили: которой он по ноге придется, той с царевичем и под венец идти. Подчинился царевич этому решению.
Обошли царские гонцы все царство. Скольким они тот башмачок ни примеряли, ни одной он по ноге не пришелся.
Как услышал это царевич, пуще прежнего занемог.
Тогда приказал царь всем женщинам во дворце башмачок примерить. Но и здесь башмачок никому впору не приходился. Мерили-мерили, а про птичницу-то и забыли! Хорошо, что матушка-царица о ней вспомнила. Позвала она ее и приказала башмачок примерить. Надела девушка башмачок, глядь, а он ей как раз впору. Она давай плакать, отпираться: не ее, мол, этот башмачок!
Прослышал про это больной царевич, стал мать просить птичницу к его постели привести. Как увидел ее:
— Матушка, — кричит, — это она!
А девушка отпирается: «Нет и нет. Не мой башмачок!» А потом сдалась, — уж больно ее все упрашивали, и царь, и царица, и царевич. Ну и призналась, что она тому башмачку хозяйка.
И рассказала им девушка, как она, Горная хозяйка, царевича на охоте увидела и полюбила, как горлинкой обернулась и как он ее из лука подстрелил. И если она ему до сих пор такой, как есть, не показывалась, так только потому, что ей так предсказано было: коли полюбит человека, всю свою волшебную силу потеряет. И еще призналась она. что и птичницей-то во дворец нанялась, только лишь бы к царевичу поближе быть, каждый день его видеть, и что все, что она ни делала, из любви к нему было.
Рассказала им все дочиста Горная хозяйка, вышла на крыльцо, три раза в ладоши хлопнула, и подкатила вдруг ко дворцу чудесная карета без лошадей, сама к крыльцу подъехала. Стала волшебница из той кареты свое приданое выгружать: видимо-невидимо золота, самоцветов дорогих и всякого другого добра. Заплакала тут она в три ручья и говорит царевичу:
— Ради твоей любви, ради счастья нашего, отрекаюсь навеки от своей волшебной силы! Только ты меня люби, как я тебя люблю!
Отпустила она чудесную карету и осталась навсегда во дворце с царевичем. А царевич в скором времени выздоровел, и сыграли они свадьбу царскую. И, когда умер старый царь, стали они царством мудро править и, коли еще не померли, то и поныне живут.