— Что ты, сиротинушка! Или харч у меня плохой? Жалованье малое? Так я за этим не постою! Оставайся у меня, я тебе невесту с приданым на селе высватаю, по мере сил помогу тебе свое хозяйство наладить. В люди выйдешь! Незачем тебе по белу свету без толку скитаться. Еще бродягой станешь.
А пастух знай свое твердит:
— Я тобой, хозяин, премного доволен. Благодарствую! И харч хороший. А только тянет меня по белу свету побродить. Ни за что я здесь не останусь.
Видит хозяин, не уговорить ему пастуха. Отдал ему что еще причиталось, распрощался молодец и отправился в путь-дорогу с котомкой за плечами.
Вышел он из родного села и пошел прямехонько на царский двор наниматься. А у садовника царского как раз помощник ушел. Видит садовник, парень чистюля, расторопный тоже и с радостью его принял. Ему, вишь, не раз от царевен доставалось за то, что он разных бродяг, оборванных да грязных, на работу брал.
Вот и этот тоже: чистюля-чистюля, а одежонка-то на нем рваненькая! Одно слово — пастух! Приказал ему садовник в баню сходить, искупаться, чистую рубаху да платье исправное дал, как царскому работнику пристало. А молодец из себя такой ладный и пригожий, новая одежа на нем как влитая сидит.
Стал ему садовник показывать, что и как делать. Кроме других работ по саду, каждое утро перво-наперво должен был помощник садовника двенадцать букетов набрать и двенадцати царским дочерям поднести, когда они в сад гулять пожалуют.
А на тех царевнах, вишь, с колыбели заклятье лежало, только никто о нем не знал: до тех пор ни одна из сестер-царевен замуж не выйдет, покуда такой человек не сыщется, что про то заклятие прознает и одну из царевен себя полюбить заставит.
Это злая волшебница из мести еще при рождении царевен заколдовала: они по пляске с ума сходили, каждую ночь по паре белых атласных башмачков стаптывали. А где они по ночам плясали, про то никто ничего не ведал. Царь-отец всем тем был немало озабочен. Он на башмачки дочерей каждый день уйму денег тратил. А другая его забота: до сих пор ни один из женихов, сколько к его дочерям их ни сваталось, им не понравился, будто у царевен вместо сердца ледышка была.
Вот в один прекрасный день разослал царь глашатаев по всему своему царству и в соседние страны объявить, что тот, кто дознается, где его дочки каждую ночь башмачки стаптывают, может себе любую из двенадцати царевен выбрать, царь ему ее в жены отдаст. Каждую ночь царевен в их светлице за девятью коваными дверями запирали на девять тяжелых замков, но ни царь, никто другой не могли дознаться, что они по ночам делают, что так башмачки рвут, и никто никогда не видел, чтобы царевны из дворца выходили. Да и как им было выйти?!
Видно, так тем царевнам суждено было всю жизнь взаперти прожить.
Оповестили глашатаи народ о царской воле, и повалили женихи валом к царскому двору. Были тут и царевичи, и королевичи, и княжеские и боярские сыны, и побогаче и похуже. Как какой объявится, сейчас же царь его у дверей той светлицы, где царевны заперты, на ночь сторожить ставит. И каждое-то утро царь с надеждой и нетерпением добрых вестей ожидал. А вместо того ему советники докладывают: встал, мол, с вечера молодец на стражу, да так и пропал, словно камень в омут канул. И никто не знал, что с теми молодцами случается: без следа исчезали. Шутка ли, одиннадцать царевичей-королевичей как сквозь землю провалились! А у тех, что очереди дожидались, охоту отбило царевен стеречь. И то сказать: кому такую жену надобно, из-за которой столько храбрецов погибло?!
И так вот один за другим поразъехались женихи восвояси и оставили тех царевен на волю судьбы. Кто за неверное счастье головой рисковать станет?!
Еще пуще царь помрачнел, закручинился. Куда это столько молодцов сгинуло, что за его дочерями следили? С тех пор он уж больше никому у их светлицы стражи поручать не смел. А дочки что ни день двенадцать пар башмачков стаптывают. Тут еще новая забота прибавилась: стал царь задумываться, что если его красавицы-дочки в девушках останутся, седые косицы заплетать будут?
А между тем новый работник в царском саду знай работает, старается. И царевны его работой довольны, и садовник им не нахвалится. Каждое утро работник, потупив долу взор, царевнам букеты подает. Только как до меньшой черед дойдет, так он весь горячим румянцем зальется, а сердце у него так колотится — вот-вот из груди выскочит.
И младшая царевна это заметила, думала: робеет молодец, оттого и краснеет всякий раз, как ей цветы подает. А сиротинушка знает, что не по себе дерево рубит. Да разве сердцу прикажешь? Оно-то знай свое твердит, будь оно не ладно!