Не посмел царевич ничего волшебницам сказать. Только они и сами догадались: видят, грустный он такой, не ест, не пьет, сна лишился. Испугались волшебницы да и спрашивают:
— Что, царевич, неужто ты в Долине Слез побывал?
— Да, дорогие мои! И сам не знаю, как туда заехал, а теперь вот с тоски по родителям помираю и с вами тоже расстаться не могу. Сколько времени я здесь у вас прожил, никто меня словом не обидел. Поеду, погляжу на отца с матерью, да и вернусь к вам навсегда.
— Не уезжай, царевич, не покидай нас, — молит молодая жена. — Твоих батюшки с матушкой, небось, уже давным-давно в живых нет. Боюсь, как уедешь ты от нас, никогда больше не воротишься. Не уезжай, чует мое сердце беду!
Просит-молит жена царевича, просят его и ее сестры-волшебницы. Только не мог ничем царевич своей тоски утишить. Стал он у них на глазах хиреть да таять. И сказал ему вещий конь:
— Вижу я, хозяин, не хочешь ты доброго совета послушаться. Что ж, поедем! Только, коли что случится, на себя пеняй! А я тебя вот о чем прошу: выслушай ты меня, и коли согласишься, я тебя туда духом свезу, а потом опять сюда примчу.
— Ладно! — говорит царевич. — Говори, не бойся!
— Как доедем мы с тобой до родного дворца, слезешь ты, с ним простишься и назад! Но коли ты хоть на час там замешкаешься, я тебя брошу. — один сюда ворочусь.
— Ладно, будь по-твоему, — отвечает царевич.
Вот стали они в обратный путь собираться, обнялись царевич с добрыми волшебницами, распрощались они, и отправился он в дальний путь, а сестры его долго со слезами на глазах провожали.
Долго, коротко ли, только доезжает царевич до земли Скорпии. Глядит — стоят города новые, неведомые. Там, где прежде лес шумел, нивы раскинулись. Стал тут царевич людей спрашивать, не слыхали ли они, где Скорпия и куда ее дом девался. Отвечают ему люди:
— Как же, слышали! Нашим дедам их прадеды про эти небылицы сказки сказывали.
— Да как же так? Мы же здесь недавно еще проезжали! — дивится царевич. И ну рассказывать, как и что было. Обступили его люди, стоят, смеются, — думают, что он либо бредит, либо завирается. Опечалился царевич, поехал дальше и не чует, что у него русые кудри поседели и борода седая растет.
Вот доехали они до земли Яги-Геонойи. Царевич давай опять людей спрашивать:
— Где Геонойя? Куда ее дом девался?
А люди ему в глаза смеются. Не может никак царевич понять, как за такое короткое время лицо земли изменилось. Огорчился он пуще прежнего и отправился дальше, а седая борода у него уже по пояс. Доехали они наконец до царства его отца. И здесь новые люди, города неведомые, а которые старые еще остались, так изменились, не узнать! Вот и царский дворец. Спрашивает вещий конь добра молодца:
— Ну, что, хозяин, вернемся? Я тебя мигом обратно домчу. Или, может, здесь останешься, а я один ворочусь?
— Ворочайся один, мой верный конь! Я тоже скоро обратно буду.
— Счастливо оставаться!
Повернул тут конь, назад стрелой полетел. А царевич остался один. Оглянулся он кругом, видит, от дворца одни развалины; все кругом бурьяном да колючками поросло. Вздохнул он и со слезами на глазах стал припоминать, как в родном дворце прежде светло да тепло было и какое счастливое время он здесь ребенком прожил. Обошел он несколько раз развалины, все старается припомнить, где какой покой был, где какая светлица. В каждый уголок заглянул, даже в конюшню, где он своего вещего коня нашел. И набрел царевич на погреб. Вход в тот погреб весь щебнем и камнями засыпан, — насилу он туда пробрался. Стоит, по сторонам озирается, а у него уж седая борода, до самых колен, веки падают, хоть пальцем подымай, ноги дрожат-подгибаются.
Видит царевич, стоит старый-престарый сундук. Стукнул ногой, — как будто пустой! Поднял крышку, а оттуда кто-то ему чуть слышно говорит:
— О-ох, хорошо, что ты наконец вернулся! Еще немного, и сама бы я померла.
Легонько его смерть ударила, — она, вишь, его дожи-даючись, совсем высохла, скрючилась, обессилела. А он упал и прахом рассыпался.
Тут моей сказке конец, мне бы хоть пива корец! Да не стал я дожидаться тумаков, на коня вскочил и был таков!
ЗАКОЛДОВАННАЯ ЧЕРЕПАХА
Давным-давно, когда по лесам лешие да ведьмы хозяйничали, русалки над водой в лунные ночи хороводы водили, а знахари да колдуны ворожили, людей лечили да порчу напускали, жил в некотором царстве, в некотором государстве могучий царь.
И было у него три сына. Вот пришло время царевичам жениться. Позвал их царь-отец да и говорит: