˗ Гляди, Егорка, не один ты такой любопытный.
˗ Я не любопытный, я интересующийся. ˗ сущ важно раскланивался с сородичами.
Встречались даже слегка неуклюжие подводники в своих увлажняющих масках, соединённых с заплечниками и неторопливые подземники-кощейки в большущих тёмных очках. Дед как-то говорил, что они намного древнее, чем нынешние люди.
В музейной необъятности, казалось, было всё, что можно только представить ˗ от мелких черепков, косточек и непонятных кусочков до целых воссозданных кварталов древних городов и огромных по площади природных ландшафтов с давно исчезнувшими растениями и животными. Каждый экспонат можно было рассмотреть со всех сторон, любым способом, на всех планах доступной реальности. Специально настроенные ведуны позволяли отследить всю историю каждого выставленного предмета с самого его создания (ну или создания того, частью чего он когда-то был). По тому же принципу ведуны работали и с останками животных и растений, и с различными окаменелостями. Всё подряд, конечно, было смотреть неинтересно ˗ это для заумников и спецов. А для обычных посетителей самые интересные места были отмечены мячками-звёздочками. Особенно Ортёму с Ксюшкой понравилась обратновременная «перемотка». Выберешь какой-нибудь, к примеру, черепок и рраз ˗ этот черепок ле-жит где-то в земле, рраз ˗ откуда-то появляются другие черепки, рраз ˗ и черепки сами выкапываются, очищаются и собираются в целый кувшин, выпавший когда-то из чьих-то неловких рук. И так можно досмотреть до начала, когда совсем новый кувшинчик преврщается в ком мягкой глины на гончарном круге. Заглядно!
Ходили долго. Домовик отстал ещё в Зале посуды и кухонной утвари, где за-чарованно глядя на огромную выставку пузатых самоваров, к которым испытывал давнее и неслабеющее с годами восторженное влечение, идти дальше со всеми наотрез отказался. А после Зала истории игрушек закапризничала Ксюшка. Дружно решив, что на сегодня впечатлений уже хватит, вышли на улицу и прыгнули домой…
Егорки ещё не было, всё на самовары свои ненаглядные любуется небось. Родители пошли укладывать Ксюшку, а Ортём поднялся к себе, на всякий случай заглянул к деду ˗ тоже никого (странно, вроде выходной сегодня). Захватив только вчера доставленную книжку с новыми приключениями обычной девочки Олисы Селезнёвой, по дороге сделав бутерброды с сыром и налив большую кружку молока, удобно устроился на веранде.
Погрузившись в чтение, Ортём так увлекся, что не заметил, как дочитал до самого конца. Да-а, вот же живут люди, не соскучишься!. Потянувшись и сунув книжку подмышку, пошел сполоснуть освободившуюся как-то вдруг посуду. Открыв кран и послушав какое-то нездоровое бульканье, громко спросил ни у кого:
˗ А почему у нас воды то нет?
˗ Ах ты, батюшки, не уследил! Совсем вы меня нонче музеями своими закружили!
Откуда-то появился всполошённый домовик. Быстренько сбегав к себе в чулан и достав из закромов новый водокуб, сущ сноровисто подключил его в расширитель вместо опустевшего.
˗ Пробуй!.
Ортём снова открыл кран. Булькнув ещё пару раз, из крана потекла вода.
˗ Ну вот и ладушки. Пользуйтесь.
˗ Благодарки! ˗ Тёма сполоснул тарелку и кружку, ˗ а что, деда нет ещё?
˗ Да как это нет. Давно уж приЯвился. Заглянул к тебе, посмотрел, как ты рукой по тарелке пустой шаришь, ˗ домовик хихикнул, ˗ и не стал тебе мешать, от ин-тересностей отвлекать.
… Ромус нашёлся у себя в кабинете.
˗ Привет, деда! Когда сказку слушать будем?
˗ Здравствуй, Тёмушка, ˗ дед улыбнулся, ˗ аль не начитался ещё сказок то сегодня?
˗ Ну, так то ˗ придумки, ˗ Ортём показал прочитанную в один присест книжку, ˗ а твои то нет.
˗ Это да. К сожалению… Сейчас приду, готовься.
Тёмка был уже давно готов, когда появились Ромус и вконец «закруженный» домовик.
˗ Ну что, все готовы? ˗ Ортём и Егорка дружно кивнули. ˗ Ну тогда слушайте… В одной из многих реальностей, только похожей на нашу, жил-был мальчик. Хороший мальчик, пожарником хотел стать. Улыбался по доброму и даже имя родовое было у него хорошее. Вот долго ли, коротко ли, а вырос мальчик, выучился, работать начал. И до того он людям нравился, что сделали его начальником, сначала маленьким, ну а потом всё бóльшим и бóльшим. Окреп уже давно не мальчик, поглядел, как другие начальники живут. И тоже захотел и того, и этого. Да побольше, да побыстрее. И пошло дело ˗ тут украдет, там отнимет, этого предаст, того задавит. А уж когда совсем важно-главным начальником стал, заматерел, то и вовсе в гнилушку превратился. По-прежнему улыбался, но как-то уже фальшивенько, всё больше по привычке. Совсем счестным людям житья не стало. Но зато столько всего у него появилось, что аж вы-валивалось отовсюду. Особенно часы любил дорогие, блестящие…