– Ага, и мне как раз захотелось. Сбегать, – Катастрофа повернулась к двум другим воинам. – Мальчики, вы тоже будете внушать мне ужас? И того… обращать в бегство.
«Мальчики» переглянулись. Тот, что пониже, повторил пантомиму товарища – шагнул вперёд, топнул ногой, выпятил грудь и, глядя Катастрофе в глаза, зычно взвопил:
– Буся!
Катастрофа уже открыла было рот, чтобы прокомментировать услышанное, как третий солдат, которому, по-видимому, было неинтересно её мнение о грозных именах бесстрашных воинов, набрал полную грудь воздуха и что есть мочи рявкнул:
– Пися!
Катастрофа так и осталась стоять с открытым ртом.
Лопихундрик, как ни в чём ни бывало, пустился в пояснения:
– Их народ издавна стремится к гармонии. Это касается и имён. Имена соратников должны быть созвучны и во всём гармонировать.
На него никто не обратил внимания.
– Пи-и-и-и-исечка! Писю-у-у-улечка! – нежно протянула Катастрофа. – Симпати-и-и-ичный!
Пися напыжился и покраснел. Бесстрашные Пуся и Буся принялись его внима-а-ательно разглядывать. На их мужественных лицах играли желваки.
– Ну, ты гамадрил! – прорычал Пуся. – Кто тебя за язык тянул? Опять над нами смеяться будут!
Пися стал тёмно-пунцовым. Он набрал полную грудь воздуха и вдруг заорал:
– Смиррррно! Отставить неуставное обращение к старшему по званию!
Пуся и Буся вытянулись в струнку. Пися, заложив руки за спину, не спеша, обошёл их вокруг.
– Младший сержант Пуся! – сказал он, став к последнему вполоборота.
– Я! – как положено, ответил тот.
– За грубое нарушение устава накладываю на вас взыскание. Тридцать отжиманий! Выполняйте! Упал-отжался!!!
– Есть! – гаркнул наказанный и тут же приступил к отбыванию наказания.
– Рядовой Буся! – обратился грозный командир ко второму соратнику.
– Я! – ответил тот.
– А тебе пятьдесят отжиманий.
– За что, Писька? Я ж молчал!
– Ты с ним согласен. А ну бегом – упал-отжался!
– Ну, Пися! Ну, товарищ прапорщик!
– Выполняй!!!
Пока Пуся и Буся, пыхтя и тихо ругаясь, выполняли распоряжение командира, сам Пися подступил к Катастрофе и, понизив голос, сказал:
– Девушка, не надо над нами смеяться. Мы ранимые.
– Простите, товарищ прапорщик, – сказала Катастрофа таким же заговорщицким тоном. – Я совсем не хотела вас обидеть. Просто я и представить себе не могла, что у солдата может быть такое… такая одежда.
– Это не одежда! – воскликнул Пуся с выражением оскорбленной добродетели. – Это боевая экипировка номер восемь, предназначенная для форсирования водных преград вброд. В неё входит носимое плавсредство типа «пачка», которое в надутом состоянии выдерживает вес бойца с полной боевой выкладкой. А вот сюда, – Пуся повернулся и показал пальцем на свой копчик. – Сюда устанавливается водомётный двигатель, который может транспортировать бойца на десять километров в пресной воде и на двенадцать в солёной. И это без перезарядки аккумуляторов!
Доложив, Пися шумно выдохнул и замер в стойке «смирно». Его соратники, которые при первых же словах доклада бросили заниматься физкультурой, замерли в ожидании. Свирепое выражение исчезло с их лиц.
– А рюшики зачем? – похлопав ресницами, спросила Катастрофа.
– Как зачем? – искренне удивился Пися. – Для красоты!
Пуся и Буся прыснули со смеху
– Отставить смех в строю! – скомандовал Пися.
Соратники вытянулись в струнку и, глядя перед собой, что есть мочи взревели:
– Товарищ пра-пор-щик! Ваше приказание выполнено в полном объёме! Упали-отжались!
Пися, подойдя вплотную, окатил каждого холодным взглядом, исполненным начальственного превосходства
– То-то же! – процедил он сквозь зубы.
Только командир отвернулся, бойцы попадали на землю, корчась от смеха.
– Пися с водомётом! – еле выдавил из себя Пуся.
– Нет-нет! Водомётная Писька! – прохрипел Буся.
– Ага! С рюшиками! – дополнил Пуся.
Катастрофа почувствовала, что сейчас не выдержит, и нежной, ранимой душе грозного прапорщика будет нанесено очередное оскорбление. Она поспешила спросить:
– Пись… то есть товарищ прапорщик, а куда вы идёте? А можно нам с вами?
Пися, который уже задумался над очередным наказанием для вверенного ему личного состава, нехотя ответил:
– Мы следуем в расположение нашей части. Можно ли вам с нами…
– Можно, можно! – в один голос подтвердили Пуся и Буся. – Девушка, идёмте с нами – и вам веселее, и нам приятно.
Вдруг Писин взгляд упал на Лопихундрика.