Ждать пришлось недолго.
Первым в палату ворвался Белый Клоун. Увидев прямые линии на мониторе, он сначала бросился к пациенту, затем, взвопив: «Что вы натворили!», – к неработающим приборам, и принялся их включать. Вслед за ним, в палате появился Рыжий Клоун. Он подошёл к пациенту, посмотрел на его зрачок, пощупал на шее пульс, потом накрыл простыней его лицо.
– Всё. Он труп. Белый, угомонись. Мы его потеряли, – констатировал он. Присев на корточки перед Катастрофой, сказал: – Ну, ты выдала, сестричка! Пациента грохнула. Недооценил я тебя, детка.
– Дрянь! Убийца! – вдруг заорал Белый и бросился на Катастрофу.
Та, сорвав с головы кивер, наотмашь ударила им Белого по лицу. Он взвыл и схватился за нос. Его очки упали на пол.
– Ну-ка прекратили! Брэк! – крикнул Рыжий и встал между Белым и Катастрофой, наступив при этом на лежащие на полу очки. – Белый, успокойся! Сядь на стул, не то я тебе добавлю!
– Интересная мизансцена! – воскликнул Дед Мороз, войдя в палату. – Двое и дама.
– Разучиваем новую репризу, – пояснил Рыжий. – «Клоун и мажоретка выясняют отношения». Только оценить некому. Был всего один зритель, да и тот помер.
– Как же ему это удалось? – Дедушка иронически улыбнулся.
– Наша сестричка милосердная его из розетки выдернула, – пояснил Рыжий. – Пожалела несчастного, решила прекратить его страдания.
Дед Мороз подошёл к кровати, сдёрнул с лица пациента простыню, посмотрел на него, хмыкнул, вернул простыню на место. Затем сел на кровать рядом с Катастрофой, небрежно облокотившись о лежащего пациента.
– Таки жалко стало мужчину? – спросил он ехидно. – А ты знаешь, что закона об эвтаназии у нас нет? Выходит, ты совершила убийство.
– Вы ничего не напутали? – в ответ поинтересовалась Катастрофа. – Это они клоуны, а вы – Дед Мороз. Так что кончайте ваньку валять. Вы прекрасно знаете, что никого я не убивала. Кому это знать как не вам.
В ответ Дед Мороз расхохотался. Вытирая набежавшие слёзы, он сказал:
– Ай, молодец, девочка! Умница. Догадалась. А, правда, хорошо было сделано?
– Хорошо-то хорошо, Дедушка. Да только шутки ваши…
– Я же тебе говорил: какая профессия, такие и шутки.
– Какие шутки? О чём это вы? – вступил в разговор Белый Клоун. Он сидел на стуле, задрав голову и прижав к лицу носовой платок.
– Хотите знать, о чём мы говорим? – взвилась Катастрофа. – Тогда сначала расскажите, что должна знать я! О чём вы мне не говорили?
– Да, Белый, расскажи ей, – сказал Дед Мороз примирительным тоном. Положив руку на плечо Катастрофы, он усадил её на кровать. – Нехорошо получается – она ведь одна из нас, такая же как и ты. Расскажи.
Белый опустил голову, пошмыгал носом, осторожно высморкался, убедился, что кровь из носу не идёт. Рыжий уселся на подоконник и принялся беззаботно болтать ногами.
– Рассказать? Чёрт с вами, слушайте, – сказал Белый. Он спрятал платок, поднял с пола очки, близоруко щурясь, осмотрел их, положил в нагрудный карман халата и, глядя в окно, стал рассказывать.
– – –
– Я был врачом-хирургом, работал в больнице скорой помощи. Мои однообразные будни были заполнены операциями, дежурствами, выездами на вызовы. То ли в силу постоянной занятости, то ли из-за моей нелюдимости женщин в моей жизни было мало. Однажды, правда, я был женат, но брак тот продолжался недолго.
– В один ненастный январский день, чтобы согреться, я решил зайти в кафе. У входа ко мне подошёл нищий и попросил денег. Когда меня просят, я, обычно, подаю. Я дал ему какие-то мелкие деньги, бывшие в кармане пальто. Когда же, согревшись, я вышел на улицу, тот нищий вновь подошёл ко мне. Я уж было подумал, что ему надо от меня что-то ещё. Но нет, он сказал, что хочет меня отблагодарить.
– Я люблю наблюдать за нищими. Среди них попадаются занятные экземпляры. Этот был феерически колоритен. На нём был надет целый ворох невообразимой рванины. Об исходившем от него аромате я и не говорю. В густой, растительности, которой сплошь было покрыто его лицо, застрял какой-то мусор. По щекам и лбу ползали блохи. Только лишь взгляд его глаз был ясным и каким-то снисходительно-насмешливым.
– Он сказал, что может выполнять мои желания. Решив, что имею дело с сумасшедшим, опасаясь приступа, я решил ему подыграть и спросил, о каких желаниях идёт речь. Он сказал, что выполняет не все, а только сокровенные желания, даёт человеку только то, чего тот хочет на самом деле.
– В тот момент больше всего мне хотелось одного – оказаться как можно дальше от этой унылой улицы, от мокрого снега, летящего за ворот, от грязного месива под ногами. Подумав так, в тот же миг я ощутил, что злая январская вьюга исчезла, и лицо моё обдувает тёплый ветерок. Я огляделся: вокруг покачивали листьями пальмы, под моими ногами лежал белоснежный песок, вдаль уходили голубые воды океана.