Воспользовавшись советом Эмори, Аш действительно быстро нашёл ответ. В сквере, неподалёку от того места, где он обнаружил след. Пожилые дамы, сидевшие на скамьях, помнили Роберта. Они не знали, кто он такой и откуда приехал. Но они знали, что девушку зовут Таней и она живёт "во-о-он в том доме". А парень уехал куда-то месяца три назад и больше его не видели.
Аш получил подробное описание девушки, поблагодарил старушек, угостив их шоколадом из ближайшего киоска, и ушёл.
Он следил за улицей весь день. У него ещё не было никакого плана. Аш не знал, что может найти, но вариантов было не много.
Обычный договор, или обещание, касающееся людей Верхнего мира, можно было выполнить или расторгнуть. И он автоматически терял силу при смерти одной из сторон. Договор мог быть результатом обычной торговли, когда люди оказывали друг другу услуги или обменивались предметами.
Хуже было с печатью. Печать нельзя было разрушить. Печать была клятвой, принесённой жителем Верхнего мира. Она была как метка. И не разрушалась со смертью её обладателя, а передавалась по крови ближайшему родственнику. А если таких не было, то случайному близкому человеку. Или даже самой планете.
Обнаружить печать тоже было трудно. Её можно было увидеть только с очень близкого расстояния. Обычная система поиска следов не дала бы никакого результата.
Уничтожить печать можно было только в том случае, если её владелец сам откажется от неё.
Если то, что скрывал Роберт, было печатью, пришлось бы уничтожить целый мир, чтобы освободить сына от неё. Если не удастся убедить владельца отказаться от печати. А для этого, как минимум, нужно было знать, за что человеку печать была дана. И если речь шла о спасении жизни как предмета обмена на печать, отторгнуть такой договор было невозможно. Это грозило бы Роберту смертью.
И сколько бы Аш ни злился, он пришёл сюда уладить дела сына. И он это сделает.
Уже начало смеркаться, а девушки всё ещё не было. Аш волновался. Каждая минута приближала его к разгадке. И когда девушка появилась в конце улицы, он будто оцепенел.
Волнение превратилось в тугой холодный комок в груди, по телу побежали мурашки, а солнечное сплетение с болью сжалось. На лбу выступил холодный пот.
Миловидная длинноволосая блондинка. Немного усталая и с едва уловимой печалью во взгляде, как будто у неё пропала часть души. На ней не было никаких следов или метки печати. В ней не было совершенно ничего из того, что он предполагал. Но в теле девушки мерцала крохотная, едва заметная, совсем недавно зародившаяся сфера.
Увиденное повергло его в шок. О таком он даже не думал. Брови его сошлись к переносице, солнечное сплетение всё ещё болезненно сжималось, испуская холодные волны по всему телу. Аш не мог заставить тело расслабиться.
Он испытывал такое ощущение лишь однажды в жизни. Когда, выглянув в окно, увидел горящие дома столицы прямо под основанием замка?
Нет. Когда Эмори покачнулась от сильного порыва ветра, стоя на самом краю обрывающихся ступеней...
Всё ещё взволнованный, он достал маячок.
- Эмори! Я нашёл...
Никакого лукавства. Часть 15
Да, сначала я поплакала, когда до меня наконец дошло, что я действительно осталась одна. Можно было бы убедить себя, что это был счастливый сон, если бы не множество фотографий, с которых на меня смотрели его тёмные бездонные глаза.
Фотографии не передавали цвета его глаз. Но я знала, что они не чёрные, а тёмно-фиолетовые с крапинками. Как ночное небо, полное звёзд.
Я ни минуты не раздумывала, что могла означать его просьба помнить о нём. Было ли это просьбой об обещании верности? Даже мысль о том, что я смогу забыть его или кем-то заменить, была невозможной. Я бы не смогла быть ни с кем, кроме него. Крылатая фраза "с глаз долой - из сердца вон" в моём случае не работала. Чем больше проходило времени, тем невыносимее становилась тоска и желание вновь увидеть его.
Перстень, который он надел мне на палец, я сразу же положила в шкатулку. И с тех пор ни разу не открывала её. Мне казалось, что перстень растворится в воздухе и улетит, стоит только открыть крышку.
Сны… Сны мне больше не снились. Засыпая, я проваливалась в темноту. А просыпаясь, опять чувствовала лишь тоску и одиночество.
Конечно я продолжала жить, делать дела, встречаться с подругами. Но всё это казалось мне теперь бессмысленным. Сегодня был один из таких дней - шумный, суетливый и пустой. И он закончился. Я шла домой... Вдруг, меня окликнули.