Принцесса на шпильках в облегающем, как перчатка, маленьком красном платье, одной рукой тащила за собой упирающегося орущего малыша, а второй катила стильный объёмный красный чемодан на колёсиках. Яркая дамская сумочка со стразиками одиноко болталась на её плече и периодически соскальзывала, цепляясь за пряди роскошных ухоженных волос. Её прекрасный принц, в спортивном костюме и с небольшим рюкзачком на плече, спокойно рассматривал табло.
Логично, что принц в итоге должен превратиться в короля... На ум пришло "Очень приятно, Царь. Царь, очень приятно".
Принц повернул лицо к принцессе и что-то сказал, указывая пальцем на табло. На его спокойном лбу, будто было выгравировано "Царь". Принцесса наконец подошла, улыбаясь, кивнула головой, рукой поправила сумочку на плече, элегантно освободив из-под неё красивые волосы, ногой подкатила красный чемодан поближе, присела, явно обрисовав под маленьким красным платьем идеальные стройные бёдра без признаков целлюлита, притянула к себе орущего малыша, засюсюкала, вытирая ему слёзки, и прижала к себе.
Похоже, они очень счастливы...
Нет... Это не для неё. Она бы так не смогла. Такие вещи Лена предпочитает наблюдать издали. Хотя, в её розовом мире где-то существовал её собственный прекрасный принц на золотом коне...
Она достала телефон. "Абонент недоступен". Жека... В этом весь он... Наверное, плещется в каком-нибудь бассейне с какой-нибудь грудастой рыбой...
Сейчас Лена чувствовала потерю. Как будто, улетевший без неё рейс 666 до Палермо, забрал у неё что-то важное, ценное. Будто вырвал из неё часть души... И возникла пустота. На сияющем небосклоне прекрасного розового мира появилась зловещая трещина. Лена почувствовала, что ей не хватает воздуха. В носу защипало и к горлу подкатил комок. Она вышла из здания аэропорта, упала на первую попавшуюся лавочку и разрыдалась, закрыв лицо ладошками.
- Таксы́! Таксы́!!! - голос, как на восточном базаре, зазывал желающих заказать такси, - Таксы́! Таксы́! Таксы́!!!
Маленький старичок с палочкой приближался к её лавочке. В белоснежном костюме с белой рубашкой и с синим галстуком, он блестел безупречно отполированной лысиной. Шаркающие ноги были обуты в начищенные белые ботиночки. Его тонкая седая бородка и свисающие над глазами брови подпрыгивали при каждом выкрике.
- Таксы́! Таксы́!!!
Он поравнялся с лавочкой, на которой сидела Лена.
-Таксы́... Таксы́... - сказал старик почти шёпотом, наклоняясь над плачущей женщиной.
Проходившая мимо бабуля остановилась, заложила за спину руки с авоськой, глядя на старика.
- И куда так вырядился, старый попугай? ... Жених... Старый, а туда же... Тьфу! - громко сказала бабушка, укоризненно покачала головой и пошла дальше.
- Таксы́! Таксы́! - повторил старик и присел рядом с Леной, - Ай, красавица, зачэм плачешь? Нужен Таксы́? Нэдорого. До Эйфелева Башня и обратно по цене толко как за туда? Или хочэшь до Статуя Свобода и обратно?.. Любой маршрут для красавица за ваши дэньги. Мир такой ма́лэнкий, дэушка!
Он прикоснулся к её плечу. Доверительно прошептал:
- Ты подумай, красавица. Подумай, нэ спеши. Как надумаэш, набери мне по телефону сэм сэмёрок. Звони в любоэ время дня и ночи. Легко запомнить: сэм-сэм-сэм-сэм-сэм-сэм-сэм.
Старичок чихнул, заметив про себя "Какой хороший духи!" и ушёл. Он ушёл, продолжая выкрикивать, как попугай: "Таксы́! Таксы́!!!", а Лена смотрела ему вслед. Его лысина блестела невыносимо, заставляя зажмуривать глаза.
- Таксы́! Таксы́! Таксы́!!! - звучало издалека.
И вдруг, Лена поняла! Она вскочила с лавочки и бросилась обратно в здание аэропорта. Ветер подхватил пару шкурок от семечек и швырнул ей вслед...
Ленкин розовый мир. Часть 4
В самолёте Лене досталось место у иллюминатора. Рядом с ней оказалась старушка с малиновыми волосами и вместительной чёрной сумкой. Лена предложила пожилой даме поменяться местами, если она хочет. Но та отказалась.
- Вы впервые летите на Сицилию? - спросила она Лену.
- Да.
- Сразу видно! Вся такая напряжённая, задумчивая, - улыбнулась старушка, - Меня зовут Мария Федотовна. А тебя?
- Лена.
- Леночка! Италия - волшебная страна. Жаркая, шумная, полная жизни! Я летала в Палермо уже двадцать три раза. Сегодня - двадцать четвёртый! - заявила Мария Федотовна, кокетливо опуская глаза с подкрашенными ресницами.