"Я оставлю здесь целое состояние, но я их все попробую!" - решила Лена и вошла внутрь.
Ленкин розовый мир. Часть 5
Как ребёнок, наелась сладостей вместо обеда... Лена погладила рукой свою сумку. Там, внутри, лежала коробка с ещё пятью трубочками канноли. И никто не запретит ей пропустить ещё и ужин!
Pasticceria Porta Sant'Agata, надо запомнить название! Лена сидела на лавочке в сквере рядом с кондитерской. Её разморило под солнечными лучами и чувствовалась усталость. Она набрала Жеку. Недоступен. Что же делать... Лена сняла кроссовку, вытряхнула из неё неизвестно как попавшую внутрь скорлупку от семечки, и снова надела.
- А вот и ты, красавица! - услышала она знакомый голос, - Удивился? - засмеялся старичок-таксист, его бородка затряслась.
Старичок по-прежнему был в белом костюме, а его гладкая лысина всё ещё слепила глаза, отражая солнечный свет.
- А я говорил! Мир о-о-очен маленки! - его синий галстук съехал в сторону, - Фух! Жара несусветный!
Старичок отёр лысину белоснежным платком.
- Завтра будэт дождь, знаэш? И послезавтра. Весь неделя дожди обещают. Ты уж поспеши. Постарайся, поброди по городу как следуэт сегодня.
Старичок заковылял прочь, не дав Лене сказать и слова. На ходу обернулся.
- Нэ волнуйся, четверг будет солнышко. И помни, мой телефон - сэм сэмёрок, - он сверкнул лысиной, заставляя Лену прикрыть глаза рукой. Когда она убрала руку, его уже не было.
Ангел, лёжа на облаке, лениво обмахивался белоснежным крылом. Следя глазами за увеличивающейся трещиной на небосводе Лениного розового мира, удовлетворённо выдохнул. Скоро он ей не понадобится... И в отпуск... Лет на триста.
Что? Завтра будет дождь? Лена встала с лавочки и огляделась, выбирая себе какой-нибудь ориентир. Все дома здесь были на одно лицо, но вдалеке виднелся купол какой-то церкви. Идти туда напрямую не хотелось. Она хотела отделиться от людского потока и добраться до купола кружным путём.
Выбранная ею улочка была узкой. Вдоль стен стояли машины. Стены с облупившейся штукатуркой были изрисованы граффити. Пахло мочой. Лену не оставляло ощущение, что она бредёт через какие-то трущобы. Как будто, она попала на самые задворки... Улочка разделилась на две и Лена выбрала ту, что была у́же. Возле мусорного бака уютно устроился диван и пара старых шкафов. Выставленные вдоль стен зелёные растения в кадках выглядели так, будто хозяева выгнали их на улицу за плохое поведение. Но, видимо, растениям это нравилось.
Узкая дорожка повела Лену между двух стен. Одна - обычная современная, а вторая - старая, сложенная из грубо отёсанных камней. Сверху над узким проходом свисали ветки большой акации. Запах её цветения напоминал о тленности бытия. Во всём этом была какая-то невыразимая романтика. И в этих граффити на старых каменных стенах, и в этих зелёных вьюнах, цепляющихся за ещё не до конца обвалившуюся штукатурку. От этого ощущения всё внутри сжималось, заставляя всматриваться внимательнее, будто под этой картинкой скрывалось что-то ещё, более важное и не такое очевидное...
Лена свернула направо, поднялась вверх по дороге вдоль стены укутанного лесами здания и снова попала в мир хаотичного движения. Синий купол церкви маячил совсем близко, но Лене казалось, что это не тот купол, который она выбрала вначале. Жарко! Солнышко спряталось за облако, как будто напоминая, что завтра будет дождь... Лена нажала кнопку вызова. Жека ответил...
- Привет, красотка! Сколько лет, сколько зим!
- Жека... С тобой всё нормально?
- В каком смысле? Тебе кто-то сказал, что я болен? И ты сразу звонишь? Узнаю тебя, заботушка!
- Жееекааа! - попыталась она остановить его словесные завихрения.
- Да?
- Ты в Палермо?
- Да... А ты откуда знаешь?
- Ты же мне звонил, забыл?
- Я тебе звонил? Когда?
- Вчера в пять утра! - закричала Лена.
На том конце провода воцарилось молчание. Лена почувствовала, что её губы ей уже не подчиняются. Сами собой из глаз потекли слёзы.