- Не надо. Со мной всё нормально.
- Это не нормально!
Я еле уговорила его измерить температуру. Так и есть, тридцать девять и девять... Ужасная температура. Я бы дрожала под одеялом, ничего не соображая. Но он утверждал, что всё в порядке, отказался от таблеток и не позволил уложить себя в кровать. Я была в панике. Я уже готова была вызвать скорую.
- У тебя что-нибудь болит?
- Нет. Не нужно беспокоиться об этом. Всё нормально. Я здоров. Завтра температуры не будет. Я обещаю.
- А если будет? От такой температуры люди умирают...
- Не будет. Я кушать хочу... - сказал он.
Он попросил разрешения посмотреть мой телефон. И пока я готовила нам яичницу с сардельками и помидорами, он копался в телефоне, сидя за столом. Я поглядывала на него, всё ещё беспокоясь о высокой температуре. Как я могла думать о чём-то другом... Но он и вправду выглядел вполне здоровым.
- Ната, мы сегодня куда-нибудь идём? - спросил он, откладывая телефон в сторону.
- Да, позже. Мне к двеннадцати в типографию. У нас есть ещё пара часов, - так странно было откликаться на чужое имя, но я уже начала привыкать.
- Хорошо.
Я поставила на стол тарелки, налила чай. Отвернулась лишь на миг... Он зачерпнул полную ложку горчицы из стоявшей на столе баночки и отправил её в рот. Я в ужасе замерла. Горчица была ядрёная.
- Боже мой! Миша... Что ты делаешь...
Но он уже проглотил. И тут его лицо исказилось, он открыл рот и часто-часто задышал. Потом что-то прохрипел, из глаз полились слёзы. А потом закрыл лицо руками и чихнул.
- Что это? - простонал он, - И ты такое ешь?
Я больше не могла сдерживаться и расхохоталась.
- Ой боже! Я не могу... Миша, прости... Это горчица. Её нужно добавлять совсем немножко... Для вкуса...
- Я не знал... Это выглядит смешно?
- Ужасно смешно... Ты как ребёнок...
- Ладно... Тогда... - он встал, схватил меня за руку и потащил на кровать.
- Что ты делаешь, Миша, - я продолжала смеяться.
Он повалил меня на кровать и начал щекотать.
- Вот тебе! Теперь смейся!
Я отбивалась как могла, умирая от хохота. В конце концов, мы оба повалились на постель в изнеможении. Мои щёки уже начали болеть от смеха.
- Я никогда не ел такую еду, - сказал он наконец.
- Там, где ты живёшь, нет горчицы?
Он посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом и ничего не ответил. Кажется, я зашла на территорию, на которую заходить было нельзя...
- Я живу здесь и сейчас. Ничего "до" и ничего "после". И я наслаждаюсь этим моментом. Надеюсь, ты понимаешь.
Нет. Я не понимала. Потому что я уже начала думать о том, что меня ждёт "после". Что я буду делать, когда этот человек из сна, исчезнет также неожиданно, как появился?
- Я буду есть то же, что и ты, - заявил он.
Я улыбнулась, представив, как он давится тортиком, а потом пытается запить его сладким лимонадом.
- Твоя улыбка предвещает мне неприятности?
- Ну, что ты... - я не смогла сдержать смешок.
- Уверен, ты не хочешь мне зла.
- Конечно, нет! - и я снова расхохоталась.
Он запустил руку мне под майку.
- Что ты делаешь... Миша...
- Ты сказала, что у нас есть ещё два часа.
- Ты же кушать хотел.
- Это подождёт...
Никакого лукавства. Часть 5
На следующий день температура прошла, как он и говорил. Это было для меня странно и удивительно, но пришлось поверить Мише, что всё нормально. Он это никак не прокомментировал и я не могла настаивать на объяснениях.
Мы поехали развозить заказы и все встреченные люди по-прежнему будто не замечали Мишу. Иногда кто-то из заказчиков коротко приветствовал его кивком или улыбкой и больше никак на него не реагировал.
Я тоже старалась на него не смотреть, пока мы не оставались одни. Воспоминания о том, что он делал со мной ночью, не давали мне сосредоточиться. Каждый раз, когда я смотрела в его лицо, я чувствовала, что краснею, а моё тело начинает мелко дрожать от возбуждения. И когда Миша замечал такой мой взгляд, он улыбался, заставляя меня смущаться еще больше.
После обеда в какой-нибудь забегаловке мы шли в ближайший сквер, где садились на лавочку. Миша обожал такие прогулки. Я фотографировала его на телефон, но это были просто фотографии, которые не подошли бы для моей работы.
Миша сказал, что для позирования ему нужно знать концепт персонажа, которого он должен изображать. И попросил у меня отрывки текста. В тот день, сидя на лавочке в парке, он прочёл кусок моей книги в телефоне. Он не дал никакой оценки, только почему-то нахмурился.
- Я понял, - сказал он, - Думаю, я смогу изобразить что-то подобное. Только дай мне время подумать.