Люди из Верхнего мира были как боги для всех, живущих в нижних мирах. Даже самый незначительный слуга отсюда мог бы быть чудом среди жителей Земли, окажись он там. И дело было не только в физической выносливости, повышенной чувствительности к невидимым глазу вещам и продолжительности жизни. Даже покидая Верхний мир, они несли в себе сферу, что навсегда связывала их с тем миром. Они чувствовали все изменения в Верхнем мире и всегда могли быстро вернуться домой. Называя себя людьми, они, строго говоря, людьми не являлись.
Сейчас Верхний мир переживал не лучшие времена. Всего каких-то полторы тысячи лет назад здесь разразилась настоящая катастрофа, неся хаос и разорение во все миры вселенной. И тем страшнее были разрушения, чем дальше от верха находился мир.
Люди в других мирах молились богам, не понимая, почему и за что на них обрушились такие бедствия. В то время правитель Верхнего мира думал о том же, лихорадочно ища способы восстановления своего разрушенного королевства. Он был слишком молод и ещё не готов занять трон своего отца.
Ашу было только двадцать три года, когда его отец был убит. Ему пришлось принять трон. И он остался один на один с целой вселенной. Всё, что он имел в тот момент - незаконченное образование, не до конца сформированная сфера и незажжённая звезда. Даже библиотека сгорела. Теперь Ашу неоткуда было бы получить знания, которые не успел передать ему отец. Не осталось тайных фолиантов, что передавались от одного правителя другому. Больше двадцати тысяч жителей столицы были убиты. Королевский дворец почти опустился на землю, грозя обрушиться окончательно. Внизу горели дома и разбегались испуганные жители. В небе над городом кружил Среброкрыл, его крик был похож на плач.
В тот момент Аш чувствовал себя ни на что не годным. Брошенным, слабым, проклятым правителем. Он метался по коридорам и залам своего дворца, наводя ужас на слуг, рыдал и рвал на себе одежду, не зная, что ему делать. Он даже хотел покончить с собой... Но когда он распахнул двери, чтобы спуститься по широким ступеням у входа во дворец и броситься вниз, он увидел Эмори.
Эмори, избранная для него невеста, стояла на самой последней ступеньке у обрыва. Её белое лёгкое платье было изорвано и испачкано кровью и грязью. Из покрасневших глаз текли слёзы. А с израненных ладоней капала кровь. Сильный порыв ветра рванул её платье и волосы, она покачнулась.
Аш испугался. Сколько раз он в раздражении мечтал, чтобы ветер унёс её подальше, эту казавшуюся лёгкой, как пушинка, девушку. Но сейчас он рванулся к ней, в ужасе от мысли, что она упадёт.
- Эмори! - закричал он, протягивая ей руки, - Эмори!!!
Два больших белоснежных крыла раскрылись за её спиной. И она не упала. Там где обрывалась последняя ступенька, в воздухе позади неё, появился Среброкрыл, защитник столицы, священный страж, древний зверь. С силой ударив крыльями, единорог создал воздушный поток, что подтолкнул девушку вперёд. И она полетела в руки Аша.
- Поймал...
Среброкрыл, коротко всхрапнув, взмахнул крыльями и взмыл ввысь.
Никакого лукавства. Часть 8
Аш был непоседливым и драчливым мальчишкой, доставлявшим неприятности своим нянькам. Чтению и изучению законов он предпочитал догонялки по коридорам дворца и игры с приглашёнными детьми.
В девять лет, когда он был сосватан, на первую встречу с невестой его нарядили в белый шёлковый костюм с лентами и кисточками. За одно это он уже почти возненавидел свою будущую жену, белокурую, нежную, казавшуюся невесомой пушинкой, девочку по имени Эмори. Из-за неё ему приходилось терпеть это унижение. Ему хотелось подуть на неё так сильно, чтобы её унесло порывом ветра подальше от него. Но она продолжала приходить.
Сначала они встречались раз в два месяца, а потом чаще. И это его ужасно бесило. Когда он стал старше, то начал сбегать со свиданий, за что получал наказание. Отец запирал его в библиотеке, заставляя заучивать книги наизусть. А в двенадцать лет он впервые заговорил с Эмори. Он попросил её делать вид, будто они вместе, когда он уходил. Она согласилась. И она покрывала его отсутствие, продолжая читать вслух книги про семейную жизнь и отвлекала следившую за ним прислугу. А если у него не получалось сбежать, то он ложился на диван рядом с Эмори и засыпал под её скучное чтение.
В шестнадцать лет у него уже была любовница. Тогда-то он и поцеловал Эмори впервые. Девушка зарделась. А он пообещал себе больше никогда этого не делать. Она была невкусная. Как пресная белая пушинка одуванчика, попавшая в рот... К тому же, её нельзя было трогать до свадьбы. Скучища...