Была идея отправить ее в ссылку к старухе Яге, учителю дяди Ивана и тети Фимы. Однако как только сама колдунья об этом узнала, то поспешно слиняла к какой-то своей давнишней подруге в неизвестный лес, якобы для дружеского деления опыта. И это принимая во внимание, что последние 100 с лишним лет колдунья даже носа не казала за пределы своей чащобы.
Когда Ольге исполнилось 14, Серафима неожиданно взяла ее в свой очередной поход. Никто в деревне, разумеется, и даже родители и дед не были против, скорее наоборот – устроили торжественные и пышные проводы. Благодаря бдительному оку Фимы ничего ужасного во время сего мероприятия не произошло, если не считать парочку крысиных трупов с салате, да древесных червей вместо масла в картошке.
Через месяц после своего отъезда Серафима вернулась. Одна. На все расспросы говорила, что девочка в надежных руках. Бедная Вера, слушая предположения о том, что ледяная ведьма просто до смерти заморозила Олю и сбросила в глубокий ров, громко рыдала в подушку у себя в избе. Иногда успокаивалась, когда приходил Иван и говорил, что Фима не умеет врать и если сказывает, что Ольга в надежных руках, значит, так оно и есть. Вера переставала плакать, но на время. Случайно услышав очередную байку про смерть дочери, она снова запиралась в спальне и ночи напролет истерила. Все-таки, какая никакая, Ольга была ее дочерью, родной кровиночкой, плоть от плоти, сердце от сердца.
Чтобы успокоить безутешную мать, Фима через два года после исчезновения Ольги отвезла Веру к ней. Мать вернулась успокоенная и окрыленная. Видимо то, что она увидела, было невероятно обнадеживающим… Однако автор забегает вперед. Позвольте рассказать все по порядку.
Ехали Серафима с Ольгой очень долго. Где-то около двух недель. У тети Фимы была чудесная лошадь, она могла скакать без устали несколько суток, однако девочка такой же крепкой не была. Уже на третий день у нее болело все, - начиная с задницы и кончая кончиками пальцев. Ведь ей приходилось постоянно держаться за колдунью. Когда они достигли нужного места, Ольга даже не поняла, где оказалась, насколько утомлена и истощена она была. Проспав несколько дней на безумно твердой и неудобной койке (это она запомнила прекрасно, ведь на ближайшие года она должна была стать ее постоянной постелью), девочка поднялась, и ее сразу повели на импровизированную экскурсию.
Оказалось, место, куда ее привезла Серафима, была известной закрытой школой для воинов и наемников. А если быть честной – то лагерем для таких же психов, как она. Поняв, куда попала, Ольга стала умолять тетку забрать ее. Но та, по своему обыкновению холодно сверкнув глазами, отвернулась, взлетела на коня и ускакала, оставив впервые плакавшую девочку позади.
И тогда начался Ад. Правда, продлился он относительно недолго – где то около пяти месяцев. Несмотря за запоздалый приезд (обычно обучение в школе начинали с 11-12), Ольга оказалась способным учеником, а сама она с удивлением осознала, что получает жуткое удовольствие от изнурительных тренировок и специальных диет.
Здесь совершенно не хватало времени на шалости. Но неожиданно они оказались даже не нужны! Самой Ольге тут устраивали такие «шалости», что впору было вешайся.
Но девочка держалась.
Держалась настолько долго и успешно, что результат потряс даже наставников.
Через пару-тройку лет она не только догнала своих ровесников, но даже заработала своеобразный авторитет. Только вот приобрела один значительный минус.
Пойдя типажом в свою красавицу мать, Ольга обещала вырасти такой же девой неписанной красоты. Но тренировки и многочисленные учебные и не совсем бои сделали свое дело – к 25 годам только богатый фантазией человек мог бы назвать Ольгу привлекательной девушкой.
Она вытянулась выросла под два метра – и стала гораздо выше своей тетки Фимы. Накаченные мускулы сделали ее плечи, спину и ноги не меньше, чем у мужчины. Это было довольно уродливо, учитывая, то у нее была небольшая, как и у всех женщин, голова. Шрамы покрыли не только тело, но и лицо – один рубец пересекал левый глаз, щеку и тянулся до ключицы. Когда она получила эту рану, то чуть не лишилась глаза. Второй же, самый первый Ольгин шрам, был очень рваным и устрашающим – он начинался с носа, проходил через щеку и терялся в волосах, за ухом. Поэтому волосы за тем ухом у нее не росли и потому у девушки появилась привычка коротко брить правую сторону черепа, когда как левую она заплетала в две косы с маленькими острыми лезвиями на концах. Эта странная и даже пугающая прическа спустя года стала фирменным знаком Ольги.