На сим прошу откланяться.
Сказка шестая. Лэйэла
Ни разу не бегавший по морозу
лучше не пробуй –
сразу простынешь,-
но если привык к холодам,
жаре и дождю –
то-то радуется бегущее тело,
а с ним ликует и душа!
Мария Семенова, «Валькирия»
Давным-давно, в далекие-предалекие времена, когда батька мой еще в люльке лежал, а я ему колыбельные пела, жили-были не тужили дед Балдуй и внучка его Наташенька. И был у Наташеньки жених – красивый лицом и стройный станом. И звался он Олегом. Светлым Олегом.
Молодец сей был умен не по годам, да еще добр и ласков. Полдеревни по нему сохло (имеется в виду, конечно, только та часть, что носили длинные волосы и юбки), но выбрал себе в невесты он почему-то Наташеньку.
А ведь внучка пастуха была, мягко говоря, так себе. Имела она волос жиденький, да кожу серую, в нарывах всю. Речи умные вести не умела, да что там – толком два слова связать не могла! Только и знала, что деду с коровами и свиньями помогала да картошку в огороде окучивала.
Однако добра очень была, за то, Олег, наверное, ее и полюбил. С пташками, да со зверьми всякими разговаривать умела, рыбу словом гнала в сети рыбачьи, а какая картошка родилась под ее руками – будто заговаривала словом каким-то волшебным!
Но нет, все дело в любви было, в беззаветной любви и нежности, которые она делила со всем живым (и не очень), да дышащим (или вообще бездыханным). В общем, странная была девица, ага…
И вот однажды, когда Наташенька пасла свинюшек (то есть следила за ним бдительным оком, когда как сама сидела на траве-мураве и плела венок из полевых цветов) к ней пришел Олег.
Ласково поцеловав девушку в висок и присев рядом, завел он такую речь:
- Решил я, краса моя, отправиться в страны дальние да земли заморские – людей повидать да себя показать…
- Ась? - отозвалась непонимающе девушка.
- … Постичь науки новые, да тайны тайные…
- Чегось?
- В общем, ухожу я… - сказал наконец-то ясно парень.
-А?!!
Олег грустно вздохнул.
- З-зачем, Олеженька?! - вскричала девушка, хватая жениха за руки его белые, пальцы длинные, - К-куда…?! П-почему…?!
Ну, например, узнать средство, что избавить тебя от заикания! – следовало бы сказать Олеженке, но тот, добрая и благодушная душа, вместо этого промолвил:
- Хочу я мир повидать, Наташенька, узнать, что твориться на свете белом, что люди делают…
- Мм… Ась?
Терпеливым парнем, хочу сказать, был Светлый Олег!
- Но я вернусь! - сказал парень, обнимая девушку за плечи, - Скоро вернусь, ты и оглянуться не успеешь! Как научусь… чему-нибудь… так сразу и вернусь!
- Аа… - успокоилась вмиг пастушка, - Ну, возвращайся, р-родной м-мой… Возвращайся с-скорей…
Закончив сие официальное прощание, Олег поднялся и ушел. В дальнюю путь-дороженьку собираться.
Собрав котомку с едой, да узелок со сменной рубахой, по пути завернул добрый молодец к старику Балдую. И повторил все то, что ранее поведал своей невесте.
Благо, дед Балдуй был посообразительнее своей внучки.
- И то хорошо… - прогундел старик, не отрываясь от своих дел – плетения новых лаптей, - Учение – это дело благое, у доброй девицы должен быть мудрый муж – тогда она за ним как за каменной стеной будет.
- Ваша правда, - с уважительным кивком сказал Олег.
- Только ты смотри, - погрозил пальцем старик, - На девок других заглядывайся, да уж шибко не блюдуй. Все-таки Наташенька, она тебя как жизнь свою любит, как свет белый – будет ждать, слезы лить горючие. Пока не вернешься!
Отвесив низкий поклон, Олег пошел. По стандарту – куда глаза глядят. Если придерживаться точности – куда-то на северо-восток.
Долго ли, коротко, а дошел он до земли дивной, страны незнакомой. Песком она вся покрыта была, мелким да желтым, а травы на ней вовсе не росло. Зверье какое-то странное бегало, на змей похожее, только на лапках и с мордой жабьей. А когда спустилась ночь – наполнился воздух страшными звуками – как будто огромные кузнечики своими ножками пиликали, или рыбы, невесть как оказавшиеся на суше, громко чавкали своими ртами.