- А… ага… ну, спасибо тебе, говорящая рыба…
- Русалка я! Русалка!!! Эх… чего уж там, дурак он и есть дурак… Короче, удачи тебе, успехов и всех благ на личном фронте… То есть, с этой «Марфой»…
Когда Василий торжественно откланялся и пошел по правой дорожке (предварительно с грустью посмотрев на левую – видимо, мужское сердце было не обмануть), русалка печально вздохнула.
- Это что за идиотка должна быть, чтобы такого дурня выбрать? - спросила она сама себя, начиная медленно расчесывать свои длинные зеленоватые волосы янтарным гребнем и с тоской поглядывая на примерное расположение в кустах потерянного зеркальца, - Или же… она сама от него к Кощею сбежала?
Труден и тернист, тернист и труден путь истинного героя, молодца доброго, богатыря славного. Вот только какой он – этот богатырь?
В принципе, чтобы быть им, особый ум не нужен. Но вот когда его нет совсем, и ты только и знаешь, как однообразно ведра таскать от колодца к избе и обратно, и почитаешь сие дело страшно занимательным и увлекательным – прости, но лучше бы тебе и продолжать этим заниматься, а не решать тяжелые головоломки при поисках потерянной красавицы. Правда, любовь делает страшные вещи… Например, заставляет простого деревенского парня с тремя извилинами думать, что он может мир перевернуть и не надорваться, но спасти похищенную коварным злодеем любимую девушку. Причем «перевернуть мир» в прямом смысле этих слов, мало что по дурости человек сделать может…
Как уже было сказано, Василий был обыкновенным парнем, таскающим… (см. выше). В чем-чем, а в силе ему отказать было нельзя. Он был на голову, а то на две выше своих односельчан, и в два раза в плечах шире. Он никогда не задумывался над тем, что по силе равнялся десятку стандартных мужиков – ломал подкову как ветку, выдергивал с корнями 10-летний дуб, таскал без утомления тяжело нагруженную телегу. Просто делал, что умел, и помогал родителям и соседям. Без ожидания благодарности, без корысти. Настоящий богатырь. Спасибо услышал от людей добрых и доволен парень.
А потом Васька повстречал Марфу – случайно забредшую и оставшуюся в их деревне молодую девушку-знахарку. Она была чудо как хороша – стройная, высокая, с большими ярко-голубыми глазами и длинной русой косой. И улыбка у нее была такая красивая, такая добрая – как у настоящей лесной девы; своей улыбкой она словно хотела подбодрить и осчастливить целый свет. Конечно, за ней стали бегать и посылать сватов все более-менее видные парни деревни. Дарили цветы, подарки, помогали по хозяйству. Только она почему-то выбрала его, Василия. Ему она дарила самые красивые улыбки и самые ласковые слова.
Но как-то в их деревне появилась чудесная колесница, запряженная четверкой невиданных коней. В ней сидел незнакомый мужичонка, высокий и тощий, с длинными, как у бабы, черными волосами, и жиденькой, как у козла, бородкой. Одет он был как барин, а то и как принц – в черную бархатную одежду, украшенную драгоценными каменьями и длинный пурпурный плащ. Что ни на есть принц. Не заговаривая ни с кем, он прошел к избе Марфы и сидел там у нее до самого вечера. А потом укатил.
А на утро Марфы не стало. И никто не видел, как она уходила, просто Василий зашел к ней домой – а Марфы нет. И нигде не было. Василий все перерыл, во все избы зашел. Нет Марфы и все. Украл красавицу принц в пурпурном плаще.
Селянам староста сказал, что это был сам Кощей Бессмертный – князь ведьм и колдунов. Рассказал, что живет тот уже «тыщу лет и особливо охоч до красы девичьей и прелестей женских».
И потому оставил Василий и дом родной, и край отчий – отправился на поиски злодея Кощея да любимой Марфуши своей.
Долго ли коротко, а после встречи с русалкой дошел Василий до дивной избы – в пять этажей, с балконами, с фонтанами во дворе, да десятком стражников в одинаковых черных доспехах. Самый первый, только завидев богатыря, принял угрожающую позу, нахмурился и остановил того рукой в большой стальной рукавице.
- Куда прешь, холоп? - грубо спросил стражник, сжимая плечо Василия, словно в тисках.