- И… значит… меня ты… не любила вовсе?
- Как это – не любила? - удивилась девушка, - Любила. Как сестра брата любила и люблю. Я же сказала тебе – сирота я. Всегда мечтала о сильном старшем брате, который меня на руках как пушинку таскал бы. Я тебя и на свадьбу пригласить хотела, но Кощей мой больно консервативный – не терпит он сельских мужиков в родственниках.
- …как брата…
- Как брата, - понимающе улыбнулась Марфа и тут же нахмурилась, - Ты же не думал, что я в невесты к тебе набивалась?
- Думал…- потеряно и глухо ответил Васька.
Девушка отпустила руки парня из своих, с жалостью и болью в глазах глядя на него.
Только брошенные любимыми могут представить себе, что почувствовал сейчас Васька. Марфа не знала этого, однако как девушка добрая и заботливая, догадывалась. И хоть на самом деле она не любила Васю как… как жениха, но сам-то добрый молодец этого не осознавал. Поэтому чувства полного нокаута и морального изнасилования никто не отменял.
Послышался шелест открывающейся двери. Скрипнула половица.
- Это тот самый Василий, Марфуша? - раздался низкий, слегка скрипучий голос.
Парень почувствовал страшную боль – кто-то, помимо него, называет его любимую Марфушей. И этот кто-то, побери его черти! ее законный супруг!
Василий поднял голову и с ненавистью посмотрел на Кощея. Марфа же уже подлетела к тому, и в глазах ее светилось чувство такого беспредельного счастья и любви, которого никогда не было при взгляде на него, Васю. Девушка подала супругу сверток и тот, развернув его и обнаружив яйцо, тихо ругнулся.
- Вот стерва, - с горькой усмешкой сказал он Василию (при чем совершенно беззлобно), - Это тебе русалка дала, не так ли? Рыжая такая, с зеркалом? Как же, знаем сию рыбину. Редкостное… земноводное. Были у нас с ней по молодости шуры-муры… Прости, дорогая, но ты должна это знать… Но разошлись потом. Но вроде бы по-доброму. Так нет же, тварь, стырила яйцо и отдала первому попавшемуся… кхм… богатырю, что «сгубить изверга беспощадного», так она наверняка и выразилась, правда? Смех да и только!
- На самом деле никакой иглы, на которой смерть Кощеева, ни в каком яйце нет, - сообщила Марфа, повернувшись к Василию, - Это яйцо птицы сирин. Сирин очень красива и редка, а именно из ее перьев делается лекарство, которое помогает при некоторых заболеваниях… Например, при хроническом кашле.
- Довольно неприятная штука, хочу сказать, - сказал с улыбкой Кощей, - Ни поговорить толком, ни выпить нельзя… Однако какой-то идиот разнес слух, будто смерть моя – в каких-то яйцах, сам не понял в каких. И эта рыбина подумала, что яйцо сирин, которых мне приходиться самому выращивать, и есть то самое, в котором, по теории, находиться игла. Но ты, друг, никому этого не рассказывай, хорошо? Так забавно наблюдать за идиотами при полном параде, которые приходят ко мне с разнообразными яйцами, демонстративно давят у меня на глазах, а потом страшно удивляются, почему это я не корчуюсь в конвульсиях!
После этого Кощей, крепко прижимая к себе жену, громко расхохотался, при чем так заразительно, что Василий тоже хихикнул.
Оказалось, Бессмертный был не таким уж гадом. Точнее, совсем им не был. Он вежливо пригласил Василия на ужин, во время которого они мило поболтали, в том числе и о Марфе. Василий, немного успокоившийся, с удивлением отметил, что тот не только очень сильно любит Марфу, но еще и довольно харизматичный. Видимо, свое дело делают россказни о злодеяниях Кощея, поэтому под впечатлением услышанного каждый пытается увидеть в нем только худшее, даже во внешности. На самом деле Кощей выглядел очень презентабельно – он был по-королевски спокоен, уравновешен, немного высокомерен, но недюжий ум и остроумие позволяли это. Тонкое благородное лицо выражали тайную силу духа и воли, улыбка была доброй и покровительственной. Он не был красив, однако страшным назвать его язык бы не повернулся – густые черные волосы, сияющие подобно воронову крылу водопадом спадали на плечи, черные глаза невиданной глубины обрамляли длинные ресницы, тонкий нос и жесткая ниточка алых губ завершали портрет мужчины, не лишенного привлекательности.
Узнав друг друга получше, Кощей и Василий расстались если не побратимами, то друзьями точно. Василий позволил себе вольность крепко похлопать Кощея по плечу, а тот довольно искренне пригласил «брата супруги» (сие есть цитата), посетить их дом снова.