— Устина всех зовет к себе. Эту ночь проведем в ее доме. Собирайтесь. — Ульяна огляделась. Взгляд скользнул по мне и на лице промелькнула гневная гримаса. — Вторая ночь неспокойная выдалась, — она ослабела узел платка на шее, — Так бывает в солнцеворот.
— Это у них так солнцестояние называется, — не без удовольствия прокомментировал Тихон.
— Вот! — указал я пальцем на Ульяну. Я так и сидела в продавленном кресле у печки, — вот она, странность во плоти на нашем пороге. Доказательство моим словам. В Чемерице происходит какая-то чертовщина. Наплевать, насколько вы серьезно к этому относитесь — я никуда не пойду.
— Вася, это всего-навсего местная традиция, приключение, новый опыт. — Тихон засобирался. Надел свитер и носки. Он говорил так, словно Ульяна не стояла в комнате. Тихон вел себя как исследователь древнего племени на необитаемом острове. Мне стало за него стыдно.
— Уважить надо Устину. Вы живете теперь с нами, а значит, должны делать то, что и все. — Ульяна развязала платок. Видимо, ей стало жарко, — опасно оставаться в доме.
— Я с места не сдвинусь, — вцепилась в дырявые подлокотники, будто меня собираются вытаскивать силой. Никто не собирался. — Давайте, Ульяна, пока вы здесь, расскажете нам кто такая Макошь?
Ульяна бросила на меня затравленный взгляд и вздохнула:
— Собирайтесь. У нас мало времени.
— Сейчас девочек одену, — сказал Тихон и пошел на веранду.
— Я помогу, — спохватилась гостья, видимо, не желая оставаться со мной в комнате. — Вы не против?
— Против, — я поднялась из кресла. — Против, чтобы вы втягивали в это детей.
— Идем, Ульяна. Варя и Рита еще не спят, — разрешил Тихон.
Когда сектантка прошла мимо меня, я отшатнулся.
— А ты точно живая? — спросил я.
Тихон засмеялся.
— Ульяна, извините мою жену. Она сегодня устала. Пусть дома сидит, раз идти не хочет. А мы с девочками не будем нарушать местные порядки.
Я, Тихон и Ульяна зашли на веранду. Рита и Варя и правда не спали. Они стояли у двери. Подслушивали, не иначе.
— Куда мы пойдем? — оживилась Рита.
— К бабе Устине, — ответил Тихон.
— Я буду играть с ее куколками, — вскинула вверх руки Варя.
— Зачем втягивать в это мракобесие детей? — не успокаивалась я, но и собираться не мешала.
Мне никто не ответил. Кажется, нарочно игнорировали, как душевнобольную. Это задевало. Девочки выглядели счастливыми и воодушевленными, не хотела их разочаровывать. Я ужасная мать. Позволяю детям шататься ночью по деревне.
— Ульяна, объясните, что происходит?
— Не пойдете с нами, наутро не проснетесь, — понизила голос Ульяна, чтобы не напугать детей.
Тихон серьезно кивнул. Глаза светились от предвкушения.
— Порой, я об этом мечтаю, — прошептал Тихон. Ему это все казалось смешным, — а то Василиса, кого угодно до белого каления доведет.
Я прикусила язык. Что на это возразить? Хорошо, Рита и Варя не слышали. Были слишком заняты сборами, еще и оживленно шептались друг с другом.
— Это я то доведу кого угодно? Идете ночью непонятно куда. Никаких вразумительных ответов нет. А ты, Тихон, ведешь себя как простофиля, еще и детей в это втягиваешь. Но все равно ненормальной объявляют меня.
Для большей убедительности я сложила руки на груди.
— Ягморт снова явится сегодня. Вы не понимаете, с какими силами заигрываете, — шептала Ульяна, беря Риту за руку.
— Так расскажите мне! — потребовала я, — кто этот Ягморт?
— Надо спешить, — ответила она и направилась к двери.
— Ты идешь? — спросил меня Тихон, беря на руки Варю. Я молчала. — Ли́са, ты действительно решила остаться?
— Да. Вдруг эти сектанты дом наш ограбят, пока ты развлекаешься, — огрызнулась я. — Если наутро найдешь меня мертвой, значит, я была права, и тебе с детьми нужно бежать из деревни. Посмотрим, кто прав.
— А если не умрешь? — спросил Тихон. — Будет очередное доказательство твоего упрямства?
— Вы идете? — поторопила Ульяна у порога.
Тихон хотел поцеловать меня, но я отвернулась. Жаль, что Риту и Варю на прощанье не поцеловала. Услышала, как хлопнула входная дверь. Постояла немного, и пошла в сени, чтобы запереться на замок. Я осталась в доме одна.