Глава 4. Жил в ле́се, молился пням
Я заперла все окна. Даже для дымохода нашла железную заслонку. Переодеваться в ночную рубашку не стала. Легла в кровать, в чем была — в джинсах и футболке. Снотворное я все-таки выпила. Пока рылась в багажнике машины в поисках аптечки ни единого шороха на улице не услышала, ни единого дуновения ветерка или скрипа веток. Казалось, что и звезды замерли. В Чемерице никакого светового загрязнения. Звезд полно и все как одна застыли.
Пока бежала обратно к дому, в меня врезалась летучая мышь. Влетела в плечо, ни пискнула, ударилась и обвалилась на землю. Я вскрикнула, но скорее от неожиданности, чем от страха. Как ни пыталась нашарить светом телефонного фонарика упавшее тельце, так никого и не нашла.
Лежа в кровати, после двух проглоченных таблеток снотворного, я жалела, что отпустила Тихона и дочерей. С другой стороны — как бы я их удержала? Заперла дома? Устроила скандал? Тихон и так считал, что у меня обострение. Не стоило давать ему повод в этом убедиться.
Посмотрела на свои ладони. Ссадины выглядели безобидно. На некоторых появилась корочка из запекшейся сукровицы. Ни одна не загноилось. Повезло. Собственную машину во сне расколотить. Кто бы мне сказал такое раньше, ни за что бы не поверила.
Во время снохождения люди делают привычные простые вещи. Моют посуду, переодеваются, поливают цветы. Я однажды во сне мыла посуду в раковине, а чистые тарелки складывать в духовку. Духовку предварительно включила. И все это в состоянии сна. Не знаю, как соседям удалось меня разбудить, и кто в полвторого ночи учуял запах газа. Но когда проснулась, голова кружилась. Успела надышаться. После той ночи стала запирать кухню, и ключ прятала каждый раз в новом месте, чтобы привычка не успела закрепиться. Мне долго удавалось обманывать сонную себя.
Это помогало довольно долго, пока моя сноходящая попутчица не решила, что раз на кухню не зайти, будет полезно сделать перестановку в комнате. В ту ночь я проснулась от того, что на голову упала книга. Эдгар Аллан По рассек мне бровь. С тех пор в моей комнате, кроме кровати ничего нет, а все вещи храню в коридоре и в кладовке.
Глянула на экран смартфона. Почти разрядился. Связи нет. Я же хотела сделать фотографии для продажи дома. Сделала? Открыла последние снимки. Смартфон предупредил, что времени у меня мало. Я закрыла уведомления. На экране одна за другой стали появляться фотографии развалюхи.
Дом походил на Марошкин, но выглядел хуже, чем тот, в котором мы жили. Просел с правой стороны, окна забиты ставнями. Помню, мы с Тихоном, когда приехали, открыли ставни и заколоченные окна, чтобы проветрить. На фотографии в большой комнате из мебели только лавка и продавленный диван, весь в следах жизни крыс и мышей. Покосившийся шкаф в большой комнате разинул нутро. Я увеличила яркость и хотела приблизить снимок, чтобы рассмотреть большую комнату. Экран погас. Смартфон, сожалея, пискнул. Я сфотографировала чужой дом. Если кому-нибудь скажу, меня сочтут дурой. Здесь в Чемерице полно старых домов. Надеюсь, у Тихона смартфон дольше зарядку держит. Завтра надо все исправить.
Лежала в кровати недолго. Тело, словно, существуя само по себе, дернулось. Потом еще раз. Я села на кровати, поняла, что боюсь заснуть. Мысли наползали самые мрачные.
Вдруг старуха Устина принесет мою семью в жертву? Я встала с кровати и принялась мерить шагами комнату, размышляя, как быть. Почему на меня нашло тупое упрямство? Пошла бы с родными. Отпустить детей в чужой дом посреди ночи! Ну что за идиотка?
У меня опыт общения с Устиной крайне неудачный. Горло и нос до сих пор помнили горечь чемеричного порошка. Одолело ядовитое чувство бессилия. Как я могу оставаться дома? Я вышла в сени, накинула на плечи голубую ветровку и пошла к дому деревенской старосты.
Прохлада ночи бодрила. Она лезла под одежду, обнимала за плечи, грозила пробраться под кожу. От холода или от непроглядной темени сделалась жутко. В ночном воздухе словно собиралось электричество. Схожее чувство испытываешь, когда идешь под проводами ЛЭП. Я чувствовала, как покалывает лицо и подушечки пальцев. Вдвойне странно, учитывая, что в Чемерице нет электричества.
Дом Устины нашла быстро: большой, добротный, самый крепким из всех прочих в деревне. Я остановилась у забора. В окнах горел неровный свет, как от камина или от свечей. Они и костер внутри дома могли развести. С них станется.